Исполни свой долг

Размер шрифта: - +

Глава 44

Маркус

Сознание возвращалось урывками.

Горкий привкус травяного настоя. Капли куриного супа, стекающие по стенке горла. Кулак тошноты, сжимающий внутренности и выталкивающий любую пищу.

Слабость…

Крепкие руки, поправляющие подушку. Скрип качалки и надсадный кашель. Глухое витиеватое ругательство.

Торху…

Карина? Где Карина??? Маркус хотел очнуться, сбросить оковы слабости, широкой грудью вдохнуть затхлый воздух и удержать беспечную в своем желании всеобщего благоденствия женщину, но тело, немощное тело предало его.

Не уходи… Послушай хоть раз, глупышка! Не верь!

Где-то вдалеке громко завизжала свинья. Противный звук маленькими молоточками прошелся по обнаженным нервам и Маркус на выдохе открыл глаза, чтобы тотчас же закрыть их, покрасневшие и слезящиеся, - яркое утреннее солнце казалось нестерпимым.

- Эге, милок, очухался? Кхе-кхе... – дребезжащий голос и надсадный кашель заставили мужчину поморщиться. Голова раскалывалась от боли, в виски словно вогнали раскаленные иглы. – Говорят ты герой войны, да я не верю. Мой супружник, ни разу не вояка и то никогда не валялся в постели как девица!

Голос раздражал. Игнорируя резь и пелену, Маркус настороженно уставился на толстую старушку, стоявшую над ним с видом надзирателя. Под ее выцвевшими глазами залегли тени, морщины на сморщенной коже стали глубже, обозначив каждую черту грубого лица, седые волосы свалялись, повиснув на плече комом из некогда крепкой косы.

- Чего зыркаешь, малохольный? – старушка наклонилась, обдав его тошнотворным запахом пота, трав и кислых щей. Посмотрела внимательно в глаза, провела пальцами по ключице, вдавила один в грудину. – Трава зорянки помогла, не иначе.

Поморщился от боли, но глаз не отвел. Кто такая? Где Карина? Почему нет Торху? Язык не слушался, легкие все никак не могли сделать глубокий вдох, а горло выдавить хоть слово.

Старушка усмехнулась, глаза озорно блеснули.

- Да, знаю я, что господин ты важный, да мне ли, старухе, бояться гнева господского? – обернулась на кого-то и уже строже сказала. – Очнулся, милок.

У кровати показался Торху. Похудевший, с щетиной на давно небритых щеках. Глаза горца горели недобрым, каким-то затравленным огнем, и Маркус все понял.

Ушла… К Иганесу ушла, подери его все старые и новые боги!

_________________

К вечеру стало лучше. Боль и дрожь ушли, оставив после себя лишь слабость. Слабые руки еле-еле держали чашу с горьким отваром, но мысли Маркуса были ясными и четкими.

В груди глухо ворочалась ярость.

Не послушала! Понадеялась на слово мальчишки, волею рока ставшего Императором огромного государства! И сделать ничего не может… Пока не может.

А должна была? Все же они чужие друг другу люди… Вправе ли он, так и не ставший настоящим мужем, требовать от нее доверия?

Дверь тихо щелкнула. Торху!

- Мастер Лейн, старая Пег прислала одну из своих внучек.

- Нет. – слова оцарапали горло и мужчина еле сдержал кашель. – Мне не нужна сиделка.

- Как скажете, мастер. – Торху склонил голову, подходя ближе. – Я лягу на полу и…

- Нет, Торху. Иди в свою комнату и хорошенько отоспись, завтра ты будешь мне нужен.

- Завтра? – густые брови горца взлетели вверх, а в глазах мелькнула искра удивления. – Леди Лейн…

- Ни слова про леди Лейн, Торху. Ты служишь мне, как своему мастеру и господину, и именно мои указания должен слушать и исполнять. – закашлялся, пытаясь придать непослушному голосу твердости. – Сходишь завтра в таверну «Дикий вепрь», попросишь хозяина. Скажешь, что здесь его ждет Счастливчик.

Торху открыл было рот, но тут же передумал и поклонился.

- Я принесу свежей похлебки, мастер. Вам нужны силы.

Злосчастным прозвищем его прозвали еще тогда, в лесах. Небольшой отряд, случайно сменивший тропу, нашел его, ошалевшего от ярости и горя, среди развороченного и утопающего в крови лагеря.

Один-единственный выживший… Счастливчик.

 

Карина

- Вы очаровательны… ммм… «леди» Лейн. – очередной сальный взгляд прошелся по кромке декольте, и Карина с трудом подавила гримасу отвращения.

Как же ей надоело это все!!!

Самонадеянные хлыщи, наводнявшие дворец, считавшие себя непревзойденными любовниками и провожавшие ее похотливыми взглядами. Для них Карина была трофеем – разве не радость для молокососа, у которого молоко матери еще не обсохло на пухлых губах, похвалиться вниманием нынешней фаворитки?

Плохо скрываемое презрение, светящееся в глазах замужних женщин, которые, разумеется, исключительно из соображений чистой и вечной любви, пошли бы на плаху, но не согласились на участь любовницы монарха. Как будто им кто-то предлагал!



Елена Петрова

Отредактировано: 17.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться