Исправляя ошибки...

Размер шрифта: - +

Глава 2.

Шикарный двухэтажный особняк был утоплен в сосновом бору. Его территория была, наверное, больше чем стадион Лужники. Фонтан, искусственное озеро, два гаража, летняя беседка и даже спортивная площадка. Размеры дома тоже поражали: несколько спален, гостиная, кухня, обеденная комната, три ванные, а также бассейн и спортзал. О таком жилище можно только мечтать.
        Удивительно, но жили тут всего три человека, не считая двух приходящих охранников: Ума, её отец — Виктор Сергеевич и домработница — Вера. И если с женщиной у Маши были очень хорошие, почти родственные, отношения, то вот с отцом… Конфликт мог возникнуть на пустом месте. Конечно, раньше всё было по-другому. Девочка росла весёлым, добрым, открытым ребёнком. Даже в подростковом возрасте, когда дети часто конфликтуют с родителями, Медведева ни разу не проронила грубого слова в их адрес. В семье царили уют, любовь и взаимоуважение. Виктор Сергеевич уже тогда был всемирно известным человеком. Основав «Global», он с завидной частотой выигрывал тендеры на строительство различных комплексов. Компания в короткие сроки достигла статуса империи. Конкуренты боялись, партнёры держались, завистники ненавидели. Людмила Владимировна — мама Маши — всё свободное время посвящала дочери. Работала она вместе с мужем — разрабатывала проекты. Ума должна была продолжить родительское дело. Окончив школу с золотой медалью, поступила в престижный университет на экономический факультет. Однако всё изменилось в одночасье. Четыре года назад, когда девушке было двадцать лет, умерла мать — погибла в автокатастрофе. Тормоза признали неисправными. В тот день Уму как подменили. Не было больше дружелюбия и открытости, только жёсткость и хладнокровие. Безобидные шалости превратились в самые настоящие кошмарные проступки, но таковыми они являлись преимущественно для отца, отношения с которым накалились до предела. Маша винила Виктора в смерти матери, не признавая никаких аргументов в его оправдание. Сначала это казалось временным явлением, но по прошествии нескольких лет ничего не изменилось. «Люблю» трансформировалось в «ненавижу». И с этим уже ничего нельзя было поделать.
        Звук мотора разорвал тишину, царившую на территории. Дом был погружён во тьму, даже Джек — собака, которую обожала Маша — не повёл ухом, когда на площадку перед особняком въехала чёрная Ламби.
  — Ну, что, может, пошумим? — предложила Медведева и потянулась к панели, чтобы включить музыку.
— Не надо. Если тебе плевать на отца и тётю Веру, то пожалей хотя бы меня. После клуба до сих пор голова болит! — обломала Настя свою подругу.
        Единственным человеком, который хоть немного влиял на Машу, была именно Шин — «здравый смысл» брюнетки. Они познакомились, когда им было по десять лет. Настя училась в том же классе, куда перевели Медведеву. Быстро подружившись, они стали самым настоящим бедствием для школы. Их дисциплина хромала на обе ноги, но тот факт, что обе девушки учились на одни пятёрки и побеждали во многих олимпиадах, являлся ключевым аргументом в вопросе об их отчислении из лицея. Ширьева давались «на ура» информатика и физика, Маша — математика и физкультура — так что эти учителя-предметники больше всех защищали девчонок. На выпускном вечере Настя познакомилась с Борей. Он оказался братом одной из одноклассниц девушки. Статус «просто друзья» продержался недолго, уже через месяц они стали самой настоящей парой. Через Барса Маша познакомилась с Руфом. Не сказать, что парень уж очень понравился, однако он оказался очень обаятельным и весёлым. Все предложения выйти за рамки дружбы перерубались на корню. Однако смерть матери быстро подорвала девушку. С того момента она и узнала, что такое жизнь в клубах, море алкоголя, жажда скорости и адреналина, а также власть денег. Познакомилась она со всем этим именно через Руфанова Михаила Алексеевича, их отношения перешли в разряд «секс, но не любовь».
        Утро выдалось пасмурным. Голова не просто болела, она раскалывалась на две части. Две бутылки мартини не доводят до добра, но девушек вчера это не остановило. Первая проснулась Маша. Открыв глаза и взглянув на часы, она с удивлением обнаружила только начало двенадцатого. Рядом развалившись в позе звездочки сопела Ширьева. Стараясь не разбудить подругу, Ума пробралась в ванну. Холодный душ не только смыл часть той боли, что мешала нормально мыслить и жить, но и подкинул идейку, как разбудить Настю. Набрав в стакан воды, девушка вылила её прямо на Шин. По дому тут же разнёсся визг. Не до конца понимая, что происходит, Ширьева солировала во весь голос, отчего Медведева покатывалась со смеху, глядя на подругу.
— Стерва! Идиотка! Я тебя убью! — пара подушек тут же полетела в Машу, но той удалось увернуться.
— Доброе утро, Настенька!
— Какое, к чёрту, доброе? Медведева, что б ты мужа своего так будила! Ой, моя голова… — с запозданием спохватилась Шин.
— Хватит симулировать, пошли завтракать.
        Не дожидаясь ответа, Маша вышла из комнаты. С первого этажа доносились какие-то ароматные запахи. На кухне у плиты стояла тётя Вера. С этой женщиной у девушки были особые отношения. В детстве Ума называла её бабушкой. А после смерти матери, это был единственный человек, которого она считала родным.
— А чем так вкусно пахнет? — спросила девушка, садясь за стол.
— О, Машенька, так и думала, что ты скоро проснёшься. Оладушки тебе испекла, как ты любишь! — искренне улыбнулась старушка.
— С малиновым вареньем?
— А как же! Ты ведь как карлсон! — только эта женщина знала хотя бы малую часть переживаний девочки и её предпочтения. — О, у нас Настенька в гостях! Доброе утро, красавица.
— Здравствуйте, тёть Вер, — поприветствовала женщину Ширьева, не довольно косясь на Медведеву.
— Не в настроении?
— Утро не задалось, — Маша хохотнула, услышав ответ подруги.
— Значит, это твой крик я слышала несколько минут назад. Ладно, завтракайте, а я пойду.
        Как только женщина скрылась за дверью, Медведева вскочила со своего места и понеслась к заветному шкафчику, в котором лежали таблетки от головы. Выпив и кинув пачку Ширьевой, которая зачем-то сразу же убежала наверх, девушка с наслаждением почувствовала, как мысли становятся яснее, а боль постепенно затихает.
— О, с утра пораньше, и уже с анальгином, — облокотившись о дверной косяк, стоял улыбающийся Кравцов. Этого мужчину хозяйка дома не переносила так же, как и Корта.
— О, с утра пораньше, и уже с засосом, — парировала ему Маша.
        Николая Кравцова она знала, наверное, с пелёнок и с того же времени его недолюбливала. Разговаривать нормально у них не получилась: он норовил её уколоть, она — ответить ему гадостью в ответ. Война, которая началась в тот же момент, когда Коля переступил порог этого дома. Отец в нём души не чаял. Молодой парень, только окончивший институт, за короткий сроки достиг должности заместителя президента компании, сосредоточив в своих руках четверть всех акций. Кравцов и сам считал Виктора Сергеевича своим вторым отцом, поэтому продавать свои активы или переходить в другую фирму он не планировал, хотя стоит отметить, что подобные предложения часто поступали. Он знал, что следующим руководителем будет Мария Викторовна Медведева, отец заявил об этом сразу, дабы дать возможность мужчине выбрать: остаться или уйти. Долго он не думал и вскоре безапелляционное заявил: «Я с вами». Многие не понимали его решение, однако менять планы Кравцов не спешил, и не по тому, что неудобно, а просто не хотел. Конечно, он был в курсе обо всех выходках своей будущей начальницы. Сколько раз сам лично вытаскивал её из всяких передряг по просьбе её отца, но вместо «спасибо» всегда слышал только одно — «пошёл в задницу». Четыре года назад девушка заявила, что это он испортил тормоза в машине Людмилы Владимировны, но железное алиби «командировка» разбивало все её аргументы. Да и не смог бы он это сделать — с женщиной они были очень хорошими друзьями. Кравцов женился на Лене спустя несколько месяцев после произошедшего. Это стало ещё одной причиной для ненависти к этому мужчине. Не потому что ревновала, а потому что так быстро траур превратил в веселье. Кстати, отец также присутствовал на их празднике — шутил, улыбался, танцевал с сестрой невесты. Вот только Ума на этом событии, к счастью, сама не присутствовала, иначе не оставила бы и гвоздя от здания после себя. Злость на этих людей мигом застила глаза.
        Даже сейчас, когда, казалось бы, ничего особого Кравцов и не сказал, лишь констатировал факт, девушка не упустила возможность его подколоть. О похождениях Николая не слышал или не видел только глухо-слепо-немой. Пресса это не афишировала, ибо судиться с Николаем Андреевичем, который без проблем выиграет дело, всё равно, что закрыть редакцию добровольно. Зато для девушки это было совершенно безболезненно: ей-то замглавы компании ничего не сделает.
        Услышав ответ Медведевой, Николай только приподнял воротник рубашки. Вчерашний вечер в объятиях, кажется, Кристины, не прошёл бесследно. Жёнушка, слава Богам, скромно промолчала, приняв колечко в качестве извинений, а вот с этой разбалованной девчонкой такой номер не пройдёт: её не заткнуть ни деньгами, ни подарками, ни кляпом.
— Где отец? — грубо спросил Кравцов.
— Я не GPS-навигатор, ищи его сам.
        Мужчина только тяжело вздохнул и развернулся в сторону кабинета, надеясь найти там хозяина дома. Эта бестия выводила его из себя с завидной регулярностью. Казалось, хлебом её не корми, дай только поиздеваться над Николаем. Будь она мужиком, давно бы дал в морду и отметелил так, что мало бы не показалось, но она же — девушка, пусть даже грубая, невоспитанная, и с пацанскими замашками.
— Коль, рад тебя видеть! — поприветствовал друга Виктор Сергеевич, отрываясь от шахматной баталии.– Партейку?
— А давай. Я документы привёз по проекту Джефферсона, нам же с ним на днях договор подписывать.
— Да, я помню. Дело обещает быть выгодным, так что этот партнёр нам крайне необходим, — переставляя фигурки, рассуждал президент кампании.
— Не беспокойся. Всё уже обговорено, остались только формальности. Через три дня он прилетает в Питер.
— Да-да. Ну, ладно пока с ним. Чего вид такой загруженный? — поинтересовался Виктор, хотя мысленно догадывался, в чём дело. — Маша?
— В один день я её всё-таки проучу, — зло сказал Кравцов.
— Знаешь, а я этому даже препятствовать не стану.
        Сказать, что выходки дочери бесили отца, значит не сказать ничего. Его слова были бесполезны, наказания она не воспринимала всерьёз, а перестать содержать дочь или отправить её куда подальше, было выше уже его сил. Любит всё-таки свою разбалованную девочку, поэтому и терпит.
— Раз, — и конь Виктора Сергеевича выбыл из игры как раз в тот момент, когда в кабинет вошла Маша, поэтому в голову тут же приходит незамысловатая рифма, — дайте Уме в глаз…
— Два, дайте Коле в лоб, — в подтверждении слова, её ладошка очутилась на указанном месте. — Оп!
— Вас на конкурс стихоплётов отправить? Прекратите этот балаган! — прикрикнул отец, переводя тяжёлый взгляд с одного на другую.
— Да без проблем! Денег дай, — Кравцов усмехнулся, по какому поводу она ещё могла она прийти — только за бумажками.
— Зачем?
— Надо.
— Тогда обойдёшься!
        Смахнув все фигурки с шахматной доски, Маша удалились из кабинета, а Виктор Сергеевич лишь устало провёл по лицу рукой.
— Может, её карточек лишить? Отправить силком на работу, там и научится ценить хотя бы деньги, — предложил Николай.
— Это не поможет — её друзья выручат. Да и ведёт же она себя так только потому, что злится на меня, ненавидит. В душе-то она совсем другая.
— Тебе видней, — только и ответил Кравцов, не смея высказывать своё личное мнение относительно методов воспитания его дочери. В конце-то концов, их семья, пусть сами и разбираются. — Ладно, пойду я. Мне ещё в офис надо заехать.
  — Да, давай, завтра и я там появлюсь. Только, — встав с дивана, мужчина подошёл к столу и достал из него пару зелёных купюр, — передай ей, — кивнув, замглавы покинул кабинет. Девушек нашёл у гаража.
— Коленька, как я рада тебя видеть! — повисла на мужчине Настя. Их отношения были куда теплее, чем с Медведевой.
— И я тебя. Смотрю, ты всё хорошеешь и хорошеешь! — улыбнулся Кравцов.
— А то! Знала бы, что ты тут будешь, непременно бы укладочку ещё сделала и макияж нанесла! — защебетала Анастасия.
— Ага, и тогда он непременно потащил бы тебя в койку! — сказала Ума, вылезая и салона своей Ламби с тряпкой в руках.
— Переживаешь, что не тебя? — усмехнулся мужчина.
— А мне есть с кем спать, так что в твоих услугах я не нуждаюсь!
       И опять война двух миров: её — карего и его — голубого.
— Так стоп! Ребята! Начало раунда ещё никто не объявлял, — вмешалась в полемику Ширьева.
— На! Отец передал, — протянул мужчина деньги.
— О, папочка расщедрился! Себе-то ничего не умыкнул? — подозрительно спросила Маша.
— Пока, Настён! — махнул на прощанье девушке Николай, а Медведеву наградил лишь тяжёлым взглядом, не ответив на её колкость.
— Эх, какой мужчина! — смотрела Шин вслед Кравцов.
— Слюни подбери! — Ума не обращала никакого внимания на человека, садящегося в свой дорогой автомобиль. Ей было фиолетово.
— Машка, да он же золотой. Во всех смыслах! Вот голову даю на отсечение, свою жену он озолотит.
— Повторяешься! — заметила Маша, возвращаясь к протиранию салона своей малышки.
— Да пофиг, ты же поняла о чём я!
— Ха, он женат вообще-то! Или ты забыла?
— Тю, женат… как же. Я имею ввиду любовь. Вот помяни моё слово, однажды он встретит девушку, влюбится, а о своей жене даже и не вспомнит.
— Он влюбляется каждый вечер.
— Медведева! Вот что ты за человек! Каждый вечер он не любит, а имеет! Это разные вещи! Ну, примерно то же самое, что у вас с Руфом, — ответила Ширьева и тут же поймала на себе взгляд подруги.
— Не смей приплетать сюда нас.
— Да что ж такое! Ладно, скажу по-другому: он не любит ни жену, ни своих расфуфыренных тёток. А вот когда его сердце действительно покорит женщина, то, поверь мне, она станет единственной, ради которой он будет готов сделать всё! — рассуждала Настя.
— Закончила? А теперь открой воду, мне колёса надо помыть.
       Чертыхнувшись, девушка пошла выполнять просьбу, или даже приказ, своей подруги.
— Ты на меня обиделась? — неожиданно спросила Настя, когда вернулась.
— Нет, с чего бы?
— Ну, просто ты так отреагировала на мои слова о Боре, — пожала плечами Шин.
— Просто он меня бесит!
— Ой, не влюбись, подруга! От ненависти до любви мгновенье!
        Мокрая тряпка тут же полетела в девушку, благо та успела увернуться. Их перепалку прервал кроссовер, заезжающий на территорию. Серый Порше становился прямо возле девчонок.
— Ну, наболтались? — спросил улыбающийся Снежный.
— Давай, увози свою ненаглядную! А то она у меня рано или поздно получит! — прокричала Медведева.
       Дважды повторять не пришлось. Шин сама подлетела к парню и впилась в его губы поцелуем. Эти кошаки не могут друг без друга — даже сутки разлуки им не под силу. Быстро попрощавшись с подругой, они сели в автомобиль и уехали.



Мария Гром

Отредактировано: 27.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться