Истории о любви и не только

Размер шрифта: - +

Ты где был?

Громов сидел у начальника в кабинете и никак не оправдывал свою фамилию. Он сидел тихо в конце длинного стола, не шевелясь, а начальник метал в него громы и молнии. Сорвалась поставка большой партии груза, сорвалась по объективным причинам, но занимался этим отдел Громова, поэтому свое негодование начальник шумно и долго выливал на Громова.

Сначала Громов в душе протестовал, потом, когда и душа притихла, он сник, печально разглядывая ботинки. Ботинки была неновые, и явно просились в ремонт или на покой. Почему у него не хватает на такие мелочи времени? Может быть, потому, что… Мысли понеслись далеко, далеко. Как-то странно Громов улыбнулся одними уголками губ.

Начальник вошел в раж. Он уже забыл о поставках и говорил обо всех проблемах предприятия. И не просто говорил, эмоции били фонтаном, как будто он отчитывал не одного сотрудника, а всех одновременно, и – с трибуны, наслаждаясь своей речью. Он даже поднялся с удобного кресла, что делал очень редко.

— Нам явно не хватает квалифицированных кадров, а те, что есть, совсем распустились. Повышение дисциплины – это первоочередная наша… – и осекся.

Он открыл рот, чтобы произнести очередное слово, и рот так остался открытым. Громова не было. Нет, он не ушел. Он только что был здесь. Во время своей гениальной речи начальник смотрел на него, не отрываясь, наслаждаясь его видом побитой собаки. Он даже не заметил странной улыбки Громова.

Начальник замер, глядя на пустой стул. Рот не закрывался. Прошла минута, две…

Начальник зажмурился. А когда открыл глаза, Громов сидел на месте. Мистика! Оцепенение начальника стало проходить, и он медленно опустился в кресло.

— Ты где был? – спросил он на выдохе.

Тут Громов лениво встал, прошел через весь кабинет к столу, посмотрел в глаза начальнику и сказал:

— Ну, я, пожалуй, пойду.

Он повернулся и легкой походкой вышел из кабинета.

Когда Громов вернулся домой, он был прежним и другим Громовым, но если раньше он был мягким, неуверенным в себе, постоянно ожидающим неприятности, то сейчас в нем чувствовалась грация уставшего зверя кошачьей породы: льва или пантеры.

Жена встретила его водопадом слов. Она что-то готовила у плиты и говорила, говорила. Рассказывала о детях: что старший получил двойку за поведение и тройку за диктант, а младший сказал, что не будет слушаться воспитательницу, потому что она ему не нравится. Говорила о том, что в садик нужно сдать деньги, а в школу – цветы в горшках, что старшему надо купить ботинки, младшему – свитер, а у нее самой кончились тени, и нет ни капли туалетной воды, что нужно купить овощей, и к чаю нет печенья…

Она не заметила странной улыбки мужа, и когда повернулась к нему, его не было.

— Громов, ты где? Э-эй, – она выглянула из кухни, – Громов, я с тобой разговариваю, а ты ушел, – негодовала жена.

Не получив ответа, она повернулась, чтобы пройти к плите, на которой уже что-то подгорало, но резко остановилась: муж сидел на своем месте.

— Ты где был? – нервно спросила она.

— Под столом, – ехидно ответил он. – Елена, ты с ума сошла?

— Знаешь, Громов, мне это все надоело. У меня с детьми и по дому несметное количество дел и проблем, и все это я должна делать одна, ты мне ни в чем не помогаешь. Кстати, у нас уже и денег нет.

— Ты каждый день говоришь одно и то же. Мне тоже надоело. В ближайшее время я решу все твои проблемы, а сейчас я пойду спать, потому что очень устал. – Он лениво зевнул и ушел.

— Ха, мои проблемы! Как будто он здесь не живет. – Возмутилась Елена и продолжила свои дела, которые ей каждый день приходилось делать самой.

 

На следующий день Громов уверенно и с достоинством вошел в кабинет к начальнику, положил перед ним папку:

— Я выяснил все причины срыва поставок, проанализировал и написал свои предложения по улучшению работы своего отдела, да и всех остальных отделов тоже. Ну, я пошел, – как-то слишком легко сказал Громов, повернулся и ушел.

Начальник недоумевал. Но прочел. Прочел с интересом. А через неделю Громов был уже его заместителем.

Громов перебрался в кабинет на этаж выше, а как будто вознесся на крутую высоту. Он не узнавал тех, с кем раньше был на равных, а те не узнавали его, не переставая удивляться. Громов стал другим: чувствовал себя уверенно, былой робости не было и в помине. На всех глядел свысока.

Даже начальник боялся на него повысить голос, боялся, что увидит нечто, напугавшее его в тот незабываемый день. Он тогда так и не понял, то ли Громов исчез, то ли у него самого крыша съехала. Но, видя последующие изменения с Громовым, начальник томился непонятным тоскливым чувством чего-то очень странного и темного, и от этого ему было неуютно и страшно. Хотя Громов снял с него большую часть всех его обязанностей, и это было удобно, его волновало, что тот вполне его заменяет. И когда он отсутствует, Громов решает все вопросы вместо него, а потом, докладывая ему об этом, так странно смотрит в глаза, будто говорит: «Я вижу тебя насквозь, бездельник», или «Да ты здесь совсем и не нужен, я сделаю все сам». С одной стороны ему было с Громовым легко, а с другой…



Галина Жадан

Отредактировано: 23.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: