Истории, рассказанные в дороге

Нарочно не придумаешь...

В маршрутку садится женщина — на единственное свободное место, рядом с интеллигентным, хорошо одетым мужчиной. И сразу же начинает чихать. Раз. Другой. Третий («На здоровье!») Четвертый («Будьте здоровы!»)

Пауза. На женщину смотрят сочувственно и с улыбками. Она пытается что-то сказать — и чихает в пятый раз. И сразу же — ещё. И ещё!

— Шесть… семь… Выходит на рекорд! — комментируют сзади.

— Как не стыдно! — осаживают комментатора. Раздается  сдавленный смех.

Женщина в ответ оглушительно чихает и, зажимая нос платком, обращается к своему соседу:

— Это всё из-за вас! Из-за вас я… (чихает). У вас кошка или собака?

— Собака, — признается сосед. — А вы-то откуда знаете? (Смех в салоне становится громче, но эти двое его уже не слышат).

— Если собака, это ещё хуже! — авторитетно заявляет женщина, сморкаясь и вытирая слёзы. На неё жалко смотреть: лицо красное, глаза превратились в щёлки, нос опухший и лиловый, как слива ренклод. Или как венгерка? Нет, всё-таки ренклод.

— Почему же? — обиженно возражает мужчина. — Я бы не сказал, что хуже. Это слишком субъективно.

Женщина вместо ответа чихает. Пассажиры смеются уже в открытую. Чихающая и хихикающая маршрутка — это, скажу я вам, зрелище.

— Я не понял, — вклинивается водитель, — Кто у меня с собакой едет? Оплатите провоз. Проезд то есть… Нет собаки? Тогда — кого ж так разнимает?

Женщина краснеет еще больше (хотя больше, кажется, уже невозможно). Пассажиры хохочут. А те, кто мужественно пытается удержаться от смеха, в конце концов не выдерживают.

Мужчина, у которого собака, придирчиво себя оглядывает.

— Пиджак  на мне  чистый, и брюки! — на весь салон объявляет собачник. Пассажиры корчатся от смеха, но мужчина не обращает на них внимания, торопясь оправдаться. Так сказать, реабилитировать себя в глазах (в смеющихся глазах) пассажиров.

— Я когда из дома выхожу, всегда — пальто мокрой щеткой чищу, но она плохо помогает, лучше всего — мокрыми руками… Да хватит уже ржать! Завелись… — не выдерживает собачник.

— А у вас какая порода? — интересуются сзади.

— Русский я.

— Я собаку имел в виду.

— Так бы и спрашивали. Лотта — кавказская овчарка. По паспорту  Лизелотта-Эльсита-Сабина, а сокращённо Лотта. Я её Лизкой зову. Пять лет! Шесть медалей! — с гордостью заявляет мужчина.

Салон взрывается смехом (включая водителя). Не смеётся только соседка собачника — она чихает и сморкается. Наконец кто-то выходит, женщина пересаживается на освободившееся место, собачник облегченно вздыхает, но разговор — не окончен.

— Сколько не чисть, все равно остаются волоски. И пух! — сварливо выговаривает ему недавняя соседка. — Уж поверьте! Я аллергик со стажем, мой нос чует всё. Даже если волосок микроскопический!

Пассажиры, как по команде, оборачиваются и смотрят на её лилово-красный распухший нос.

— Вот и Лизка моя такая же. За километр всё чует! — забывшись, выдаёт мужчина.

— О-оой, не могу больше! Щас от смеха кончусь! Аж сердце закололо, — громко жалуется пожилой грузный дядечка и лезет в карман за таблетками. — О-оой, да где ж ты, зараза…

— Кто?

— «Да валидол, зараза… А! Вот! Нашёл!»

Но и с валидолом во рту дядечка продолжал смеяться, уже не в силах остановиться: «Ааах-ха-ха! Уморили! Ооох-ха-ха… Ой, я не могу…»

Всем весело. Пострадавшая женщина перестала чихать и смеётся вместе со всеми, не принимая сказанного собачником на свой счёт. А тот, похоже, обиделся.

— Лизку бы мою сюда, посмотрел бы я, кто бы здесь смеялся. Сидели бы все по струночке…

— Все-то сидели бы, — прерывает его мечты водитель, — а ты бы с собачкой следом бежал. С «кавказцами» в салон нельзя. Можно только с пекинесами.

Эта реплика вызывает новый взрыв смеха. Чувство юмора у водителя такое, что можно позавидовать. Или посочувствовать. Это с какой стороны посмотреть.

— Я с вами остановку свою проехал! Остановки-то не объявляли... — жалуется кто-то из пассажиров. — Как же мне теперь?

В салоне — уже гомерический хохот. Водитель останавливает машину и открывает дверь со словами:

— Извини, мужик. Назад не повезу, сам видишь, у меня люди.

Пассажир выходит — с явным сожалением. Вслед ему раздается смех. На нашу маршрутку оглядываются прохожие. Едем дальше…