Истории, рассказанные в дороге

Переводчица

Эта история подслушана (нечаянно) и записана на теплоходе «Афанасий Никитин» (маршрут «Москва – Астрахань – Москва»). С нами путешествовал немецкий турист – симпатичный дядька лет сорока, почти не говорящий по-русски. Но не спешите сочувствовать: немец был «в комплекте» с личной переводчицей-гидом – немолодой приземистой тёткой, тоже, кстати, симпатичной и дружелюбной. С ней он не чувствовал себя оторванным от жизни: переводчица окружила его неусыпной заботой и вниманием (надо полагать, щедро оплачиваемыми). Разве что с ложки не кормила… «А царица над ребёнком, как орлица над орлёнком» — шутили по этому поводу туристы. Переводчицу было жалко: вторую неделю с ним нянчится, язык отболтала, наверное.

Я сидела на корме с биноклем, разглядывала парящих в небе орлов. И вдруг услышала немецкую речь с непередаваемым русским акцентом, в русской же торопливо-говорливой манере. Я отставила бинокль и осторожно оглянулась (дабы не спугнуть зазевавшуюся «добычу»). Сюжет, что называется, сам шёл в руки: немец сидел в соседнем шезлонге, толстая переводчица бойко тараторила по-немецки, с совершенно жутким произношением. Акцент убери, переводчица, — чуть было не ляпнула я, но вовремя спохватилась и благоразумно промолчала.

Дальше события развивались так: к переводчице подсел её знакомый, она просияла улыбкой, продолжая что-то рассказывать немцу, и кивнула с сожалением — «извините, не могу, я на работе». Немец тактично испарился, оставив их вдвоём.

Переводчица, с ходу перейдя на русский, отводила душу, на все лады костеря своего немца и обвиняя в глупости, тупости и лени. Как оказалось,  оба  работали в русско-немецкой фирме «Нойштадт».

— Он два года у нас работает, и никак работать не научится. Ну всё, всё делает не так! Не может привыкнуть к нашей суровой правде жизни, — усмехнулась переводчица. — Послала его на вокзал, билеты купить в Нижнекамск, а он... купил в Новгород. Спрашиваю, почему — говорит, в Нижнекамск были только купейные, а в Новгород СВ, туда он и взял. Говорит, хоть поедем по-человечески. Говорит, красивый город, почему не съездить, а в Нижнекамск — это в другой раз и без него. нет,Ю вы представляете, какая наглость! И смотрит честными глазами, типа я не виноват: куда «нормальные» билеты были, туда и взял. Идиот. По-русски через пень-колоду изъясняется, язык учить не хочет, хоть ты тресни… За два года еле к порядку его приучила. Хоть перестал орать, что Россию не любит. Молчит теперь, как партизан. Полюбил, значит. Придурок. Ну, пойду к нему, расскажу, какая у нас с ним завтра культурная программа…

Переводчица  тепло попрощалась с собеседником и пошла искать своего подопечного. На корме было плюс тридцать шесть, но меня словно захлестнуло ледяной волной. Бедный, бедный немец, не умеющий работать. Однако же ему хватило денег, чтобы купить круиз по Волге с личным гидом (оплатив запредельно дорогой полулюкс себе и одноместную каюту первого класса переводчице). Ему хватило такта, чтобы уйти и дать ей возможность пообщаться с приятелем.

Неужели он заслуживает таких уничижительных, унижающих человеческое достоинство слов?  Если бы он выучил русский и прочитал «Сказку о царе Салтане»… Если бы слышал, что она говорит о нём первому встречному, с которым познакомилась на теплоходе, — немец поступил бы как царь Салтан: закатал её в бочку и послал вниз по матушке по Волге. Или сначала послал бы, а потом закатал, — сладко мечтала я, сидя в соседнем шезлонге.

Но он — не читал, не послал… Правильно сказал поэт: ужасный век, ужасные сердца!