История этого мира

Часть 2. ФЕНИКС. Глава 3.

3.

На другой день трое мужей собрались в дорогу. Все при мечах и топорах, они выехали в дальнее Сухое село, снарядив старую телегу. В ней они везли на обмен глиняные горнцы и чаны из красной, как кровь, местной глины с речных откосов. Двое устроились впереди телеги, один ехал верхом, Выкша, свесив ноги, сел на задках и придерживал крайний чан. Вслед кричали: «Добрый юнак! Смельчак! Лёгкой охоты!» - и он махал рукой, прощаясь, пока мог разглядеть лица людей.

Ветер стих с ночи. Колёса скрипели на уезженной колее. Два строя трав в низком поклоне – привычная, видно, дорога. Нескоро пропало с глаз Великое. Воздух над полем раскалялся и больно сжимал непокрытые головы. Выкша прилёг на дно, тень от поклажи выручила его. Бодро держат лошади. Всё дальше обещает начаться охота. Солнце не торопилось сегодня, пока плыло по верхнему морю, забиралось всё выше, иссушало губы, сверкало белым и посылало людям жестокую жажду в нелёгком пути.

Телега встала перед тонкой полоской леса на склоне старого оврага.

- Ну, вот здесь выходи.

Ему показали, где можно поискать охотничью удачу. Махнув дальше на север, предостерегли, чтоб он смотрел во все стороны, как филин и слушал, как лис.

- Мало ли, проклятых давно не заносило сюда. Но ты всё-таки не зевай! И за рекой они, и здесь. Но тут хоть людей побольше, и они, должно, побаиваются нас. Возвращайся, мы тебя ещё угостим, юнак! Удачной охоты!

Он улыбнулся, отступил на шаг и махнул им, потом смотрел, как телега исчезает вдали. Теперь он снова остался один.

Ему хотелось подкараулить лисицу, воспользоваться безветрием, но ни нор, ни следов он не нашёл. Он потренировался пускать стрелы в птиц. Тяжело разыскивать среди травы упавшую стрелу после промаха. Один раз он попал, и то в серого дрозда. Выкша с сожалением смотрел на маленькое тело, насквозь прошитое прутом. Присев на колени, он погладил мягкую грудь мёртвой птицы, потом вытащил стрелу и вытер об траву. Убить певчую птицу – нехороший знак. Он закрыл глаза, извинился перед хранителями неба за голос, который он только что загубил. Возможно, здесь он ничего не найдет. Он не хотел снова пробовать на дроздах – и попасть. Поднявшись, Выкша поглядел на другой берег, вытер пот над бровями. Там, за рекой, земля сильнее вздымалась волнами и падала сама в себя, разбиваясь зелёными оврагами. Если бы не время: солнце уже повернуло на вечер. Жаворонки запели громче. Вздохнув и расправив плечи, Выкша отправился к реке. Он нашёл брод, когда уже стемнело, отужинал и спрятался на ночь в высокой траве. Утром, в свете зари, заветное место на реке дрожало нетерпеливыми искрами: дно сжимало водяную силу, и она стремилась прорваться быстрее. Выбравшись на другую сторону, Выкша надел ноговицы на мокрое тело, подвязал, и сел на влажную траву. Он глядел на покинутый берег. Поле там иное, чем здесь – ровнее, ласковее к небу. Он улыбнулся. Это отец научил его по мелкой дрожи воды отыскивать брод, жалеть певчих птах и верить полю. Не так уж мало. Достаточно, чтобы забраться так далеко на свет звезды-колышка, вокруг которой пасутся в ночной черной степи все другие звёзды. Достаточно, чтобы отважиться просить у богов хорошей добычи за свои труды. Он надел сапоги и отправился вглубь неизвестной заречной земли.

Понемногу проснулся ветер. Он мог помешать засаде. Нужно торопиться, пока его взмахи ещё несмелы, медлительны. Земля гребнями стремилась к небу, на их вершинах белела пена ковыля. Разливы глубоких балок остро пахли чабрецом, и в одном из них Выкша нашёл лисью нору. В другом яру, который ветер и талая вода сточили до белого песчаного дна, чернела ещё одна. Тогда он огляделся вокруг, выбрал неглубокий, поросший мягкой травой овраг, устроился на его пологом склоне и стал ждать.

У него кончились все припасы, даже вода. Губы пересохли. Ожидание в лёгком шелесте сторожевых трав оказалось трудным испытанием. Он видел кусок неба и напротив – складку оврага. Лиса не появлялась. Солнце достигло середины синего течения. Выкша ждал. У него руки устали проверять тетиву, горели глаза. Он раз выстрелил в фиолетовое чабрецовое пятнышко в полусотне шагов от себя и попал точно в середину. Улыбнулся. Встал, чтобы немного размять ноги, вернул стрелу и залёг обратно. Даже дышать он старался тише. Поводя глазами то в один конец оврага, то в другой, он звал невидимую пока лисицу к себе. Он уже понял, что этот берег реки беден селениями и людьми, зато богат зверями. Хоть один, но должен пройти этой зелёной лощиной. Земля приковала Выкшу к себе, подчинила его зоркий взгляд, как вдруг прямо над ним мелькнула, сорвавшись со склона, бесшумная тень. Он вскинул лук вверх, но не успел.

Орёл. Огромная птица взмыла наискось и пропала за склоном. Выкша приоткрыл рот и вытер пыль с век, перелёг чуть ниже, прислонил к дуге ещё стрелу и направил в небо. Вскоре тёмные крылья закрыли солнце, но Выкша не попал. Орёл улетел к реке.

Он вспомнил заросли кустарника у брода и одинокий молодой дуб над невысоким обрывом. Должно быть, там гнездо, и тогда это орлица. Руки опустились сами. Но неужели возможно, чтоб она выросла такой огромной? Откинув волосы с мокрого лба, Выкша закусил губу и снова вскинул лук. Нет, наверное, всё-таки орёл: слишком велик. Он представил, как люди посмотрят на него – подстрелившего орла. Какая дерзость! Орлиные перья пойдут на самые лучшие, самые меткие боевые стрелы. Такая добыча расскажет о многом. Он мечтал. Он ждал. Дыхание его повторяло шёпот ветра, а серые глаза знали уже каждый клочок неба, близко, ещё ближе, и ноздри слабо движутся за вдохами, клевер и донник пахнут слаще с каждым всплеском солнечной лодки, и так он растворился в поле. Кажется, нет ничего тише царственного полёта. Но Выкша услышал. Орёл появился, и удар тетивы возле уха приблизил его, связал стрелой птицу и мальчика. Дёрнув медными крылами, всей своей невесомой бронёй, орёл рухнул вниз, куда-то за склон напротив.