История маленького призрака

Глава 4

       Шаг, еще шаг, третий… Мои стопы мягко опускались на слегка неровный пол поликлиники, видавшей многое. Я шла тихо, стараясь не потревожить ни одну медсестру и выскользнуть отсюда. Брать вещи не стала, все равно родители потом снова запихнут меня сюда, но между больничными буднями со стенами с облезшей противно-зеленой краской проскользнет полдня свободы и кайфа. А также я не попаду к злобной тетке-парикмахерше, которая должна отстричь мне мои волосы «до кончиков ушей». Вот с чем-чем, а с «рыжиками» расставаться в последние деньки своей короткой жизни я категорически не хотела! С чего это вдруг мне надо обрезать волосы? Мне не делают никакую химиотерапию, волосы не выпадают. Хотелось подойти к этим врачам и заорать в ухо: «Зачем?!»

      Мне удалось незаметно проскользнуть на первый этаж к пластиковому окну. Слава Богу, на улице было весеннее лето, и можно было свободно идти в шортах и футболке. Я забралась на подоконник и тихонько повернула ручку окна. Оно поддалось после едва слышного щелчка и распахнулось.

      — Так вот ты какая! Свобода, — выдохнула я, будто пробуя на вкус запахи улицы, забытые в стенах второй палаты.

      Спрыгнув с небольшой высоты, я отпружинила ногами от земли и зашагала по более неровному, чем в больничных коридорах полу, асфальту. Окно я закрывать и даже прикрывать не стала. Во-первых, снаружи его не закроешь, а во-вторых, пусть проветрится, там слишком тухло.

      Твердым шагом я направилась к остановке, где минут через пять ко мне подъехал нужный автобус, и под удивленные взгляды пассажиров (девушек в пижамах не видели?) я поехала в сторону дома. Дорога была длинной, ибо больница и моё жилище находились на разных концах города, и скучной. За эти полчаса я так и не смогла найти ответ на вопрос — почему я должна сидеть в больнице в свои последние дни? Почему бы не сделать их яркими и веселыми, а не нудными и серыми? Зачем обрезать так дорогие мне волосы? С какого пенька упали эти врачи, думая, что мне понравится считать дни до моей предполагаемой кончины?! Это больше всего выводило из себя! А то, что если я не отброшу коньки к просчитанному сроку, меня отпустят домой, и я буду жить с семьей сестры в городке, где та временно обосновалась, просто убивало! Типа: «Не помрешь — проведешь последние дни хорошо. Помрешь — такова судьба, ничего не поделать, мы говорили».

      — Кого я вижу! — сзади раздались редкие хлопки, что-то вроде саркастичных аплодисментов, и возле меня выросла фигура Ника. — Ты же в больнице должна лежать, или я ошибаюсь?

      — И скорее всего помру я до того, как… — я взглянула на Ника, брови которого были подняты высоко вверх, и поняла, что последние мысли прозвучали вслух. Повисла неловкая тишина, пока Никита не выдавил что-то вроде: «Чего?» — Должна, говорю! Но не значит же, что хочу.

      — А, я понял! — похоже у моего «дорогого друга» включился режим сарказма. — Ты хочешь падать в обмороки средь бела дня! Как-то я такое уже видел, — он задумчиво почесал подбородок, отведя глаза в сторону, и веселым голосом заключил, — когда ты свалилась на ровном месте возле нашей школы! А я потом тащил тебя в здание, потому что Асина тирада типа: «Ей нельзя лежать на холодной земле! Она ведь девочка! Будь мужиком и отнеси её в класс!», — передразнил он нашего хореографа, — достала меня так, что хоть я триста тридцать миллиардов раз не хотел таскать твою тушку, а предпочел бы оставить её там, где и лежала, мне пришлось подхватить тебя на ручки и как невесту тащить через коридор из наших ребят!

      — Бедняжка! — деланно вздохнула я. — Устал, наверное? Силенок же нет, а тут меня надо нести…

      — Вот не надо! Силы у меня есть, это ты слониха.

      — Да пошел ты, — я обиженно отвернулась к окну и отметила, что скоро моя остановка. — Чего вообще подошел ко мне?

      — А нельзя? — тон Никиты немного смягчился. — Если серьезно, почему ты не в больнице? Еще и… это пижама, да? — он прыснул от смеха.

      Не желая отвечать на его вопросы, я помолчала, пока двери автобуса не открылись, и, крикнув что-то вроде: «Мне пора», выскочила из салона. На остановке народу было мало, и я беспрепятственно добралась до любимого кафе.

      Я часто сидела в «Маленьком мире». Нежно-голубые стены с различными безделушками, палками и веревками цвета темного дерева действовали успокаивающе, мягкие диванчики всегда выглядели так, будто на них не опускалось сотня поп в день, а запах выпечки сводил с ума. Я подошла к стойке, за которой неизменно сидела Кэтти — дочка основателей этого кафе — с голубыми волосами, в цвет интерьеру, которые были подстрижены «под мальчика». Эта девушка была не самого покладистого характера, но с ней было легко общаться. А еще она точно угадывала, откуда я пришла, да и все те, кого она знала. С логикой у Кэтти проблем никогда не было.

      — Анфиска! — улыбнулась она мне и оценивающе оглядела. — Дай угадаю, ты сбежала от жутко злобных врачей?

      — Почему ты так решила? — спросила я.

      — Ну, во-первых, ты сейчас должна лежать в больнице, — она загнула один палец, — ты в пижаме, а в карманах у тебя только телефон, ключи от дома и… скорее всего была пара монеток, ты ведь как-то доехала с другого конца города. Я права?

      — Точно в цель, — я взобралась на высокий стул с голубой обивкой и попросила чай и пирожное.

      — Мне самой выбрать для тебя десерт? — спросила Кэтти, не оглядываясь на меня и заваривая чай.

      — Да. Давай сегодня что-то необычное. Хочу почувствовать свободу и оторваться.

      — Звучит как в американских фильмах про девок, которые на следующий день выходят замуж. И, возьми на заметку, если ты хочешь оторваться, тогда тебе не чай надо пить, — и с этими словами девушка поставила кружку передо мной. — Я сегодня до шести, можем вместе устроить, — Кэтти поиграла бровями и подмигнула мне, а после задала вопрос, который повторяла на дню раз семьдесят. — Как дела?

      Я вздохнула и рассказала ей все, начиная от предсказания врачей, судьбы моих волос и заканчивая моими автобусными мыслями и встречей с Ником.

      — Они что, хотят отрезать твои-мои любимые волосы? — девушка достала пирожное, подала его мне и начала гладить меня по голове, периодически перебирая прядки.

      — Эти мои-твои любимые волосы скоро будут зарыты под землей вместе со мной. Но мне бы не хотелось, чтобы от них осталась их меньшая часть, — я всадила ложку в пирожное покрытое желе и фруктами и отделила кусочек. — М-м-м… Вкуснятина!

      — Я старалась, — она подмигнула мне и после небольшой паузы тихо прошептала, — только не кричи.

      — Из-за чего это? — чашка горячего чая остановилась в сантиметре от моих губ.

      — Я хочу поговорить с тобой о… почему ты не с кем не встречаешься? — видно было как она напряглась, будто думала, что я её оболью кипятком.

      — Зачем? Одна морока, тем более мне никто не нравится… да и я тоже, — я пожала плечами.

      — Мне кажется, ты нравишься Нику, и он тебе. Так почему бы вам не быть вместе?

      Моя рука дернулась и немного чая выплеснулось на начисто вымытый пол.

      — Ой, прости, — Кэтти махнула рукой, мол, ничего страшного, и я начала. — С ума сошла?! Ник мне не нравится, и я ему тоже! С чего ты это вообще взяла? Мы терпеть друг друга не можем! — хотя в последнем я не была уверена после одной предтурнирной тренировки.

      — Ну помнишь, ты сама рассказывала, как вас Ася поставила в пару работать, там тянуться и все такое, — я кивнула (иногда казалось, что подруга умеет читать мысли), — вы еще так хорошо пообщались, даже не задирали друг друга. Да и судя по твоему рассказу, он пытался за тобой ухаживать и помогал тебе. Там бы любая девушка растаяла, а ты тем более!

      — Почему это я тем более?

      — Ну, вы как в обычных подростковых романах: красавчик-парень и девушка с кошмарным характером, — она увернулась от пущенной ей в лоб монетки и крикнула: «А я была права насчет монет!», — сначала бесят друг друга, дерутся, а потом влюбляются. Согласись, похоже!

      — Не думала, что ты читаешь что-то кроме ужасов. Тем более романы.

      — Это банальщина, — фыркнула Кэтти.

      — Ну, знаешь, в твоих рассуждениях есть несостыковочка. Я не девушка с кошмарным характером…

      — Ага-а-а… — моя собеседница закатила глаза, за что в неё прилетела еще одна монетка. — Скажи еще, что Ник не красавчик.

      — Так вот. Ник не… Тьфу на тебя! С высокой горки! Ладно, он симпатичный, и даже красивый, но мне он не нравится. Он мне как… как брат, что ли. Старший.

      — Ты серьезно? Брат? Слушай, ты так до конца жизни даже не поцелуешься ни разу! Да и парня у тебя никогда не было. Почему бы не попробовать, учитывая то, что ты помрешь со дня на день?

      — Тебе по буквам повторить?

      — Ладно-ладно. А что ты теперь собираешься делать? Куда пойдешь?

      — Через, — я посмотрела на часы, обрамленные ракушками, позади Кэтти, — через час и сорок минут у меня тренировка, а потом просто прогуляюсь, если меня к этому времени не вернут во вторую палату третьей больницы нашего города, — вяло закончила я.

      — Ты хочешь пойти на тренировку? — девушка подняла одну бровь, а мой мозг начал выть от зависти.

      — Издеваешься? — проныла я, и подруга смиловалась. — Да, пойду. А что такого? Надо же мне хоть умереть в хорошей физической форме.

      — Ага, чтоб в гробу на шпагат могла сесть, — Кэтти замолчала и с какой-то грустью в глазах пробормотала, — давай посуду и иди уже, а то опоздаешь ведь…

      Вот что еще мне в ней нравилось — она была очень понятливая. Я передвинула чашку с блюдцем к ней, встала и зашла за стойку.

      — Пока, не скоро теперь встретимся, — я крепко обняла её и почувствовала такой родной запах — выпечки и горячего шоколада.

      — Нет! Мы еще с тобой увидимся, здесь, на Земле. Пообещай мне!

      — Ты же понимаешь, что я не могу этого обещать. Я даже не знаю, увижу ли я сегодня заходящее солнце.

      — Ну этого ты никогда не пропускаешь, — подруга приподняла уголок губ. Я улыбнулась в ответ и лицо её вновь стало тоскливым. — Пожалуйста! Ты никогда не нарушала данных тобой слов и не нарушишь в этот раз. Думай об этом обещании, когда тебе будет хуже! Я верю, что ты сможешь… — Кэтти тараторила, срываясь на повизгивания, и всхлипывала. Она прижимала меня к себе так крепко, что я подумала, что умру прямо сейчас, у неё в объятиях.

      — Хорошо. Я обещаю. Я приду еще. Обещаю, — прошептала я тихо-тихо, а из-под опущенных век выкатились слезы. — Мы еще увидимся, когда обе будем живыми, — я отстранилась и заглянула ей в глаза. — Спасибо тебе. Ты так часто помогала мне и подбадривала. И, возьми на заметку, — повторила я её любимую фразу, — тебе не надо выделяться с помощью волос, тебя и так за километр заметно. Хотя я не представляю тебя иначе. Для меня ты навсегда останешься девочкой с синими волосами, — Кэтти улыбнулась и сквозь слезы прошептала маленькое, но теплое «спасибо».

      На выходе я снова дала обещание, в котором не была уверена. Но, может быть, оно поможет мне выиграть еще пару дней жизни.