История маленького призрака

Глава 5

       Просыпаться нужно медленно. Лениво потягиваться, вдыхать утренние запахи, вспоминать сновидения, наслаждаться собой и своей красотой, которая ярко отсвечивает в особенно светло-солнечное утро, чувствовать ее — эту обычно скрытую красоту, — любоваться ей. Просыпаться нужно медленно и, раскрыв глаза, довольно вытянуться, вспомнить, что впереди новый день, который, возможно, перевернет всю твою жизнь, что сегодня ничего плохого еще не произошло и грустить и злиться не надо (да и вообще по жизни — не надо). Еще все будет, и день этот будет. Главное — правильно проснуться.

      После моего ночного «побега» два дня мы с Кристиной молча существовали в одном доме, обходя друг друга по широкой дуге и изредка перекидываясь бытовыми фразами. Я хотела помириться, но сестра избегала разговоров и всегда находила неотложные дела. На утро третьего дня я пробудилась в своей небольшой комнатке со стенами цвета малахита и, потянувшись, упала с кровати. Поднялась и посмотрела на свою переворошенную постель. Спала я, видимо, очень неспокойно и, похоже, проснулась на самом краю. Вздохнула и сделала шаг назад, споткнулась и завалилась ещё раз. На полу, у меня в ногах, стояла коробка, на которой лежал букетик из пяти красных пионов. Крис как всегда выражалась не словами, а знаками: пионы означают исполнение мечты, а пять цветочков — родственные узы, благодарность. Я давно её простила, но после этого уже не могла злиться. Сама же коробка пестрела ярко-зелёным, гранатово-красным, солнечно-жёлтым, космически-синим, снежно-белым и другими оттенками. Сверкающие баллончики выглядывали из упаковки и, казалось, улыбчиво подмигивали.

      — Кри-и-и-ис!!! — закричала я, чтоб она наверняка услышала.

      Быстро разрезав упаковку недалеко лежавшим ножом, я закинула краски в сумку и накинула кофту на пижамную майку. Когда послышались шаги на лестнице, схватила собранные вещи и раскрыла оконные створки, с подоконника перелезла на толстенную ветку могучего дуба, растущего почти впритык к дому. Быстро спустившись вниз, а лазать по деревьям я умела очень даже хорошо, побежала за гараж, где Крис точно не могла меня увидеть. Села на велосипед и быстро помчалась по дороге, навстречу тёплому воздуху, превращая его в ветер, рвущий мои ужасно путанные мысли. Где-то через час я проехала на другую сторону городка, что находилась на зелёном холме. Моей целью была огромная стена завода по изготовлению молочной продукции. Эту громадину было видно со всех сторон и невозможно не заметить (кстати говоря, такой обзор завод получал не только за счёт своего положения на холме, но ещё он находился где-то на четырехметровом (в высоту) куске бетона. Зачем, знал, возможно, только архитектор, ну и заказчик. Для жителей же города это оставалось загадкой. В любом случае, сейчас здесь почти никого не было, как и рисунков на стене, что позволяло, не нарушая ничьих авторских прав, рисовать со всем размахом моих крыльев).

      Я заехала на широкую площадку пред местом моего будущего творчества и поставила велик подле маленького забора, огораживающего это здание. Глубоко вдохнула и приступила к основе. Закрасила всё белым и стала доставать нужные баллончики. Рисунок должен быть ярким, заметным, запоминающимся, но и главные слова не должны пропасть за всем этим буйством красок. Я выбрала красный, жёлтый, синий, зелёный и фиолетовый цвета, нанесла их слоями друг на друга, как часто делала. Я называла это «рождением цветов». Да, звучит не самым лучшим образом и, может быть, немного пафосно, но мне кажется, что на таких рисунках цвета «рождаются» из других. Это сложно объяснить — это надо увидеть.

      Площадь для творчества большая, и поэтому с фоном я закончила лишь к вечеру. Солнце уже садилось, и, примостившись на ограде, я завороженно смотрела на этот цветовой микс. Краска ещё не высохла, а закатные лучи солнца прекрасно обыгрывали картину. В наушниках играли весёлые песни «Baseballs», и настроение подскакивало только вверх с каждой новой композицией. Когда стемнело и зажёгся фонарь, освещающий основу рисунка, я решила продолжить. Чтобы написать первое слово, мне пришлось вновь забираться на крышу по пожарной лестнице и, свисая оттуда вниз головой, воплощать задуманное в жизнь. Конечно, было неудобно писать в таком положении красивыми буквами… но другого пути у меня не было. Я вывела половину слова, как поняла, что на меня кто-то смотрит. Сердце бешено заколотилось, в голове пронеслось куча мыслей и вариантов, один другого страшнее. Сдвинула наушники и прислушалась. В вечерней тишине этого совсем не шумного города я всё равно не могла расслышать ни шороха, лишь где-то вдалеке стучали колеса трамвая. Может мне почудилось? Я вползла на крышу полностью, приподнялась и обернулась.

      Из-под низко надвинутого капюшона черно-красной толстовки виднелись заостренные черты лица. Он снял капюшон, и я увидела взлохмаченные волосы золотистого оттенка и сдвинутые брови.

      — И… давно ты тут стоишь? — наконец спросила я враз охрипшим голосом.

      — Минут десять.

      — Эм… зачем? — я села и вопросительно поглядела на него.

      — Просто интересно, что ты задумала. В прошлый раз в твоей сумке был всего лишь один баллончик, а сейчас их гораздо больше. Помирилась с сестрой?

      — Что?! — подскочила я и вспомнила. — А, совсем забыла, что ты, тень бесшумная, любишь подслушивать разговоры.

      — Совсем нет. Я просто наблюдал за тобой. Зачем? — спросил он, видя недоумение в моих глазах. — Не думаю, что ты захочешь это знать.

      — Ну и пошёл ты!

      Я снова занялась делом, но песни через четыре, а именно так и измеряется время в наушниках, оставила какие-либо попытки и в изнеможении опустила руки вниз. Под пристальным взглядом этого чокнутого у меня ничего не получалось совсем: буквы выходили кривыми и нездоровыми. На моё плечо опустилась рука. «Тебе помочь?» — услышала я сквозь музыку. Посмотрела в светлые глаза и оторопела. Хоть он и казался мне ненормальным, чувство доверия внутри начало буянить и рваться вверх, к мозгу. Сняв наушники, я присела и внимательно вгляделась в это лицо.

      — Я могу подсадить тебя снизу. Так будет гораздо удобнее, — почему-то прошептал он, откашлялся, встал и подал мне руку. Его ладони были в мозолях, но вместе с тем и очень мягкими.

      Мы спустились вниз, где я убедилась в корявости последних букв. Увидев ужас на моем лице, парень заливисто рассмеялся.

      — По-твоему, это смешно?!

      — Очень! Видела бы ты сейчас себя! — выдавил он, продолжая хохотать.

      Смотря на него, я не могла оставаться серьезной и тоже засмеялась. Когда мы немного успокоились, он подозвал меня к себе и показал на свои плечи.

      — Ты думаешь, что выдержишь меня?

      — Боже мой! У тебя тоже этот комплекс «толстого существа»? Залезай и всё. Я тоже не слабак, — пробурчал он и, казалось, обиделся.

      — А если я упаду? — перевела тему. — Я не самый везучий человек.

      — С крыши не свалилась, значит, не упадёшь. Ты долго будешь болтать?

      Я вздохнула и подошла к нему, взобралась на плечи и опёрлась о стену, пока парень потихоньку поднимался. Минут за пять я закрасила все оплошности и написала более половины, чего не сделала бы и за два дня, свисая вниз головой. Когда я в пятидесятый раз спросила держащего меня парня, не тяжело ли ему, он уже хотел меня скинуть, что и предложил сделать, если ещё хоть раз произнесу эту фразу. Через какое-то время я стояла на земле, а блондин сидел на заборе и наблюдал за мной, что нервировало.

      Мне оставалось совсем чуть-чуть, написать самое главное, как невдалеке раздалось:

      — Сэ-э-эм! Что-то тебя давно не видно! А это там кто? Не хочешь нас познакомить с твоей подружкой? Лапонька!

      — Уходи! — резко произнес Сэм, как только я обернулась. В его глазах вспыхнула пугающая ненависть, казалось, они почернели. Он весь мгновенно напрягся, глядя в сторону направляющихся к нам из вечерних сумерек темных силуэтов, но в его мимике, взгляде, движениях не проскользнуло ни намека на страх и волнение.

      Закрыв баллончик, я кинула его в сумку, последнюю повесила на плечо и запрыгнула на велик. Через пару секунд Сэм приземлился на багажник, и я чуть не выпустила руль. Мы доехали до конца улицы и, прежде пару раз свернув, остановились в пяточке света около старого полуразрушенного фонтана в виде большого чашевидного листа, в котором в «дождевой» воде, уже как бы набежавшей с неба, плавала на спине Дюймовочка, прикрываясь зонтиком от «дождя», льющегося с его верхушки. Глупая картина. Кто придумал соорудить такое: девочка, плавающая в воде, прикрывается зонтиком от дождя? Ну не бред ли? Я слезла с велосипеда и примостила его около фонарного столба, а блондин тем временем уже сидел на краю листа и пил какой-то энергетик из вытянутой жестяной баночки.

      В моей голове толкались тысячи сомнений и вопросов, но я пыталась успокоиться, говорив себе, что он, вроде, нормальный парень и неизвестно, чем бы всё закончилось, не будь он рядом. Я медленно подошла и села подле него. После некоторого молчания спросила:

      — Тебя зовут Сэм?

      — Зовут? Да, — хитро посмотрел он на меня.

      — А как твоё имя? — снова спросила я, быстро поняв, к чему он клонит.

      — Имя? А почему ты думаешь, что «Сэм» не может быть моим именем?

      — Немного необычно для простого русского парня. Да и вряд ли ты бы стал делать акцент на «зовут», — я нажала на последнее слово, — если бы Сэм было твоим именем.

      — Хм, сдаюсь, — он поднял руки. — Моё имя очень даже обычное для простого русского парня, — передразнил он меня. — Я Денис. А Сэмом меня называл брат, когда был маленьким, — сразу ответил Денис на мой следующий вопрос.

      Мы посидели молча ещё несколько минут, когда Сэм решил испытать меня. Он сказал, что знает отличное место для рисунка, но это рискованно и уж точно не для меня. Его лукавый взгляд подзадорил ещё больше. Ден поднялся и подал мне руку, как бы спрашивая, готова ли я на риск отсидеть в участке (что было для меня не ново, но чего я всё равно боялась) и заплатить штраф.

      — У меня одно условие, — моя ладонь замерла в паре десятков сантиметров от его.

      — Какое? — заинтересованно посмотрел на меня парень.

      — Велосипед ведёшь ты, — я хотела его попросить не бросать меня, если мы попадемся, но решила заодно проверить, хороший он все-таки человек, или тот, кто кинет при первой возможности.

      Возле ворот трамвайного депо висел тускло-светящийся фонарь. Забор был слишком высокий, чтобы его перелезть, но зато пролезть под ним не составило почти никакого труда. Я следовала за Сэмом, который ловко лавировал в веренице вагонов и тенью скользил по депо. Мы остановились где-то посередине станции. Я устроилась на сцеплении между вагонами и стала наблюдать за Денисом. Он нацепил на голову фонарик, надел маску и приготовил краски. Оч-чень профессионально.

      — Знаешь, ты можешь дописать свой, хм, «пост благодарности» здесь. Дня через два этот вагон отправят по городу. Даже не спрашивай, откуда я знаю, — остановил он. — Будешь диктовать?

      Я кивнула, и Сэм начал работу. Техника у нас была разная, но результат был прекрасен. Пока я диктовала последние строчки «поста благодарности», парень пару раз ухмыльнулся, но ничего не сказал. Он удалил лишь ему видимый недостаток и, отходя, посмотрел на меня: «Нравится?» Я лишь заворожённо глядела на граффити, а Денис поставил роспись в углу, когда рядом с обеих сторон раздалось: «Полиция! Стойте на месте!» Я было рванула в щель между вагонами, как один из полицаев поймал меня за кофту. Сэм со своей ловкостью уже скрылся за одним из рядов, но увидев, что я попалась, вернулся с поднятыми руками. «Герой!» — хмыкнул полицейский и завёл ему руки за спину, чтобы надеть наручники.