История Наврунга. Дмитрий Раевский

Ариаварта

Виман Гьянга нес четырех человек на север к величественным Гималаям. В последний момент святой Гьянг взял с собой помощника, Амедея. Это был юноша около двадцати лет с черными прямыми волосами, прямым гордым носом и обворожительной улыбкой. Он был высок и строен, с еще юношеской худобой и бледной кожей, весь облик его был так не похож на внешность местных жителей - коренастых молчунов с коричневой, почти черной кожей. Амедей улыбался во весь рот и радовался предстоящим испытаниям, как ребенок новой игрушке. Он или не до конца понимал опасность предстоящего приключения, или участвовал уже не в первый раз в подобных походах и был полностью уверен в успешном исходе, впрочем, это было не столь важно.  

Виман Гьянга подлетел к высокой одиноко стоящей скале, с которой была видна деревня Маниса, и завис около вершины. Тут же Амедей с ловкостью кошки прыгнул на скалу и в мгновение ока закрепил на ней довольно большой, около локтя высотой, кристалл, похожий на горный хрусталь. Проделав эту сложную операцию за несколько мгновений, он одним прыжком вернулся на корабль - и вот уже виман мчался к новой скале. За короткое время было установлено шесть подобных кристаллов на примерно равном удалении друг от друга. По словам Амедея, эти кристаллы сигнализировали наличие черной магии в круге между шестью кристаллами, на каком бы удалении от кристаллов ни проявлялось действие ее. При приближении явлений чёрной магии кристаллы загорались красным, и ярче сиял тот, к которому было ближе действие черной магии или носитель ее.  Когда были сделаны необходимые приготовления, Гьянг обратился к Манису и второму проводнику с вопросом, где лучше всего укрыться от глаз атлантов так, чтобы хорошо обозревать долину, в которой находилась эта деревня. После короткого диалога была выбрана небольшая пещера чуть больше вимана, из которой открывался великолепный вид, а долина лежала как на ладони. В ней все и расположились. 

Несколько минут спустя вечер перешел в ночь и дальний кристалл, находящийся на западе, вспыхнул красным. Тут же вслед за ним с меньшей интенсивностью вспыхнули и те, что находились по бокам от него. Так шаммары оказались в круге кристаллов, и битва стала неизбежной. 

Битва волшебников. 

Од, свет сияющий, который используют маги в соответствии с развитостью своей воли, подразделяется на две составные части: Об, свет губительный, и Аур, свет созидательный. Одни и те же магические приёмы и чудеса совершаются с помощью того или другого. И 
не маг выбирает, чем ему воспользоваться, но Об или Аур сами привлекаются к нему, в соответствии с качествами волшебника. 

Если до того, как маг развил свою волю, душа его не избавилась от эгоистических черт до сверхчеловеческих величин, то Об сам притягивается к его деяниям, наполняя их силой.

Если же душа мага чиста, как слеза ребёнка, то именуется он «малым дитём» и Чистый Аур струится по его позвоночнику, облекая все его деяния искрящейся мощью, неся созидание и Свет Истины. Кристаллы горного хрусталя, насыщенные Ауром и мыслями о противодействии Обу, реагируют на присутствие Оба, загораясь красным светом. Так устроена природа камней: будучи соединённым с Силой, камень меняет свои свойства и приобретает те, что даёт ему маг. Вот и сейчас, в кромешной темноте, камни, стоящие на скалах над долиной, сверкали в ночи красными огоньками, сигнализируя о присутствии недюжинной силы Оба в этих местах.

Через несколько секунд после того, как виман шаммаров пролетел над кристаллами Аура, началось нападение на деревню. Атланты, наполненные невидимой мощью, находясь в глубочайшем трансе, высыпали из вимана как горох и тут же стали крушить дома селян. Однако деревня опять была пуста, и это привело пиратов в ярость. За считанные минуты поселение было разрушено в щепки и от стен домов остались лишь небольшие остовы. Вся земля была покрыта руинами и обломками крыш, будто ураган промчался и в мгновенье ока стёр деревню с лица земли.

- Их здесь нет! – прокричал первый помощник.

Виман опустился очень низко к земле, и все атланты мгновенно впрыгнули в него – воздействие транса давало им нечеловеческую силу и выносливость; и без того сильные, шаммары в таком состоянии были в десять раз мощнее, чем обычно. Корабль взмыл в небо, но тут Крокс увидел где-то внизу огоньки. Он показал туда пальцем, и виман буквально спикировал на одинокий хутор, в котором жила семья Азера. Его предупреждали о возможном нападении и Указе Гьянга, но упрямый старик всегда всё делал наперекор и потому не спрятался, как жители всех окрестных деревень, – в эту роковую ночь он лег спать после трудового дня с чувством полной удовлетворённости, в душе посмеиваясь над пугливостью селян. Он не верил в близость шаммаров и думал, что крыши в деревне снёс порыв ветра. Он жестоко поплатился за свою самонадеянность.

Он жестоко поплатился за свою самонадеянность.

Несколько шаммаров сгребли в охапку всю его семью - и вот уже на нижней открытой палубе вимана пиратов в свете факелов Крокс с неприкрытой яростью на лице тряс Азера как куклу (атлант был выше человека в два раза), требуя сказать: куда сбежали «эти трусливые крысы, эти недоношенные крестьяне с их предводителем? Найду – душу вытрясу, наизнанку выверну, не найду – буду упражняться на тебе, безмозглая ты скотина, пока не вспомнишь, где мне их искать!» Азер был так напуган, что тут же наделал в штаны, стал дико, как осёл, икать, вытаращив глаза, и, по причине волнения, так и не смог сообщить Кроксу ничего определённого. Семейство Азера, старуха и две престарелые дочери со своими мужьями и кучкой детей, находилось в шоке не столько от неожиданности, сколько от прикосновений шаммаров: когда атлант в трансе, то все, до кого он дотрагивается, впадают в оцепенение на несколько часов, и, чем слабее организм человека, тем сильнее он реагирует на касания шаммара. Азер был в шоке, но в сознании, члены его семьи – без сознания, и это было удачей для них – их пока не пытали.