История неспящей красавицы

Аrt de vivre

      Неважно сколько дней в твоей жизни, важно — сколько жизни в твоих днях…

      Очень хотелось бы верить, что я не устала следовать этой мудрости. Хотя, даже если немного устала, то где, как не здесь, во Франции, вспомнить тонкое искусство жить?

      Что может быть банальнее и между тем приятнее, чем сидеть в парижской кофейне-ресторане с видом на Монмартр и неспешно уплетать воздушный хрустящий круассан в компании приятной книги после небольшого, как сейчас модно говорить, шоппинга? Ужасное клише, но я совершенно не стесняюсь подобного.

      «А начинки в здешние десерты шестьдесят семь лет назад клали больше, — с сожалением поняла я, аккуратно смазывая кончик сдобы мягким сливочным маслом. — Хотя кофе стал лучше. Определённо».

      Всё-таки прогресс не стоит на месте. Современные кофемашины чудо как хороши. За такой латте я бы отдала полжизни во время своего обучения в Смольном. Особенно зимой с утра, когда нас до рассвета поднимали в шесть, стягивая с нерасторопных засонь одеяла. По коже пробежали мурашки от одних воспоминаний, как жалил босые ноги холодный воздух плохо прогретого помещения.

      — Что-нибудь ещё желаете, мадемуазель? — расторопный официант неслышно подошёл ко мне, забирая опустевшую тарелку.

      Вздохнула.

      Недопустимо рано. Я ведь ещё не отставила приборы… Неужели в двадцать первом веке французы потеряли свою степенность? Заглянув в глаза поспешившему юноше, я подумала, что дело скорее в неловком желании познакомиться, чем в невоспитанности. Право, это заведение со столетней историей могло похвастаться идеально вышколенным персоналом. Мальчик с любопытством смотрел на книгу Сэма Харриса, которая битый час пыталась убедить меня, что ложь, даже самая маленькая, на первый взгляд спасительная, может обратиться в оружие разрушительной силы. Единственный недостаток идейных книг, как собеседников в том, что с ними невозможно поспорить вслух… Хотя уж кому, как не мне знать, как может помочь и как может отвратить близких людей правда и ложь.

      — Да, счёт, пожалуйста, — я аккуратно промокнула уголки губ салфеткой.

      — Вам понравилась наша кухня? — активный молодой человек ждал похвалы, как будто лично стоял у плиты, готовя мой завтрак.

      Я постаралась не вести себя как снобка и не придираться к впечатлительной молодёжи, позволив себе сдержанную улыбку:

      — Да, благодарю, особенно мне понравился кофе.

      Позади меня звякнул колокольчик, объявляя о новом посетителе. Мы с официантом оглянулись, и он тут же, извинившись, поспешил к пожилой паре явных завсегдатаев. Они поздоровались с мальчиком и улыбнулись ему, как родному, и уже хотели направиться к моему столику у окна, но заметили, что их привычное место занято.

      — Не волнуйтесь, я уже закончила, — успокоила их, вставая. — Я подожду счёт возле барной стойки.

      Кажется, я только что выдала в себе иностранку. Редкий француз уступит место в кафе во время обеда.

      Моё заявление явно порадовало ухоженную женщину и молодого человека, но стоило мне встретиться взглядом с мужчиной, как я поняла, что прийти сегодня ради ностальгии сюда было плохой идеей.

      — Оля? — мужчина ужасно побледнел, и лишь благодаря хриплому голосу я узнала старого знакомого.

      Боже… «И что же ты выберешь сегодня, дорогая? Правду или ложь?»

      Я сглотнула ком в горле.

      Встреча спустя почти пятьдесят лет с лучшим другом покойного мужа была чертовски неожиданной. И нежелательной. Тем более учитывая, что Антуана годы не обошли стороной, добавив и благородной седины, и морщин, хотя нужно признать, что даже старость ему была к лицу…

      А я так и осталась молодой девушкой с русой косой, какой он помнил меня при нашей первой встрече в Леоне начала пятидесятых.

      — Оля… Оля… Орловская… Это же невозможно… — шептали побледневшие мужские губы.

      Я испугалась, что у него в этом возрасте может случиться приступ.

      — Воды! Пожалуйста, воды! Ему же плохо! Антуан, сядь немедленно… — я усадила поражённого друга на стул и требовательно обратилась к его спутнице:

      — Что с его сердцем?

      В конце концов, я врач, у меня есть медицинское образование… Хотя оно и просрочено лет на двадцать…

      — Я здоров, Оля, — твёрдый голос мужчины как-то быстро снял все подозрения в его немощи, а цвет лица Антуана быстро возвратился к нормальному.

      В немигающем взгляде потускневших карих глаз всё ещё читался шок, но сомнений не осталось. Я запоздало поняла, что, испугавшись, назвала его по имени.

      — Думаю, я заслужил объяснения…