История неспящей красавицы

Она вернулась в его жизнь, как пламя, которое тянет свои языки прямо к сердцу...

И вдруг меня охватывает несказанная печаль,
которую несёт в себе время; оно течёт и течёт,
и меняется, а когда оглянешься, ничего от прежнего
уже не осталось. Да, прощание всегда тяжело, но
возвращение иной раз ещё тяжелее.

Эрих Мария Ремарк. Возвращение

      По дороге в мою квартиру мы хранили подавленное молчание, испытывая взаимную неловкость. Спутница друга, Луиза, устроила безобразный скандал в кафе, когда Антуан попытался пояснить, что я его старая знакомая. На старую я не выглядела, к сожалению.

      Друг не попытался остановить меня, когда после лавины ревнивых оскорблений женщины я молча развернулась и вышла. Нет, этот мужчина предполагал такой вариант событий и просто последовал за мной, как когда-то пошёл Пьер… Он не задавал вопросов, куда мы идём, но молча предложил мне локоть.

      Наши шаги были неспешны. Антуан, как подлинный француз, не терпел торопливость, а я впитывала душой сухую, тёплую раннюю осень Парижа, набираясь сил от улыбчивых детей, прогуливающихся по парку с родителями, от колоритных бродяг, чья простая философия жизни была даже в чём-то завидной, велосипедистов в наушниках, от увлечённых собою влюблённых пар, которые устроили пикник в уютной тени, или одиноких прохожих, сидевших на скамейках, читая… Мне нужны были моральные силы, чтобы рассказать правду другу. После всего, что он сделал, Антуан действительно имел право знать.

      Едва мы свернули на мою улочку, несколько пар глаз уставились на нас. Я стала главной мишенью сплетниц на этой неделе.

      Точнее, я стала девушкой, открывшей двери квартиры, которая простояла запертой ровно восемьдесят лет… Некоторые даже пытались обвинить меня в воровстве, вызвав полицию. Это было неприятно. Я зашла в свой старый дом под хмурыми взглядами полицейских и соседей-зевак. По старому опыту зная, что проще переубедить мула, чем француза… Ни ключи, ни документы не смогли отвадить от меня эту любопытствующую ораву.

      В тот день, открыв старую скрипучую дверь, я устало сделала приглашающий жест, прекрасно зная, что ждёт любопытствующих за порогом моей давней обители. Когда эти люди переступали порог, у всех перехватывало дух от удивления. В один миг они шагали из настоящего в прошлое. Моё прошлое…

      Воздух, наполненный пылью, везде паутина и серость… Они покрывали всё толстым слоем: ковры, стены, мебель, предметы интерьера. Даже куцые, засохшие, полусгнившие остатки злополучного букета когда-то свежайших алых роз, что заставили меня бросить всё и бежать из Парижа. Время убило их.

      Мебель начала тысяча девятисотых годов казалась моим непрошеным гостям настоящим сокровищем. Я же мрачно и привычно раздумывала, что продать, дабы оплатить услуги реставратора… Работы для него здесь многовато. Мне чертовски повезёт, если я не найду в квартире полчища мышей… Хотя им здесь поживиться особо и нечем. Я бежала из этой страны сыров, взяв с собой продукты, деньги и несколько платьев.

      Осторожно обогнув застывших людей, я смело прошла на кухню, стараясь не беспокоить своими каблучками старые ковры.

      В столовой была вся необходимая посуда и другие предметы, не хватало двух тарелок из сервиза, но их уже не вернуть… Аккуратно, стараясь не делать резких движений, я отодвинула полупрозрачные, пыльные занавески, впуская больше солнца в это помещение. Новые здания, машины, велосипеды, люди в современной одежде… Я помнила совсем другой вид из этого окна.

      Открыв кран, чтобы проверить, не зря ли всё это время платила аренду, я лишь хмыкнула, услышав рев застоявшихся труб, и направилась в будуар.

      На потолке в углу виднелись ржавые разводы, а пол в том же месте немного вздыбился.

      — Простите, — услышала я за своей спиной. — Двенадцать лет назад я устроил небольшой потоп в квартире родителей, мы не знали, пострадала ли и эта квартира…

      Мужчина лет тридцати неуверенно мялся у двери.

      Я вздохнула и прибавила в уме сумму, которую потрачу на ремонт.

      В моей спальне были разбросаны платья, демонстрируя, в какой спешке беглянка собиралась… Теперь им место в какой-нибудь коллекции дизайнеров одежды или в музее… Я провела рукой по единственному платью, что осталось висеть нетронутым в шкафу; удивительно, но оно сохранилось лучше прочих. Синий бархат и жемчуг… Волшебный вечер в опере спустя годы стал похож на забытый сон.

      На старинном туалетном столике находились покинутые в спешке личные вещи: щётки для волос, бутылочки с духами и косметическими средствами, различные коробочки, в которых хранились драгоценности, гребень и часы. Всё в спальне выглядело так, словно я вышла совсем ненадолго и скоро собиралась вернуться. Любимые вещи не знали, что после прихода нежданного посыльного с таинственным букетом их хозяйка забудет о них… Я провела рукой по подёрнутой пылью музыкальной шкатулке. «Оставленные, осиротевшие, они дождались меня», — хрипло пел старый искусный механизм, стоило мне повернуть заветный ключик.

      — Вы видели портрет в гостиной, мадам? — ко мне тихо подошёл один из полицейских.