История Русалки

Part 7

Я пришла к мельнице, когда уже начало смеркаться. Ботинки мои намокли, потому что на траву опустилась вечерняя роса. У меня не было мыслей, что, мол, я это задумала. Или сомнений, что меня там не ждут. Я просто шла, отбросив все, что так долго собирала в лукошко ума. Кажется, трава, которую давала мне пить Руфь, все-таки подействовала. 
Мне нужно было двигаться к большому дому из белого песчаника еще полкилометра, как вдруг позади я услышала лай. Я тогда ничего не понимала в лае, поэтому интуитивно начала бежать. Лай усиливался и приближался. «Кажется, кто-то бегает гораздо быстрее чем я». 
Лай меня догнал. Так звали собаку Пилата. 
Мы вместе взошли на крыльцо. Рядом с дверью стояли кадки с цветами, которые уже давно перешли в разряд «сухоцветы». Дверь открылась. На пороге стоял Пилат с большой деревянной ложной в руках. 
- Варю варенье, - сказал он и отошел в сторону, пропуская меня внутрь дома. 
Я уже и не помню, улыбнулась ли ему тогда, но у меня всегда была врожденная чуйка на воду, так что я направилась куда-то в сторону ванной. Нашла там эмалированный кувшин, набрала ледяной воды и вернулась на крыльцо. Пилат стоял на том же месте. Лай сидел у его ног. 
- Я думаю, нам неплохо бы научиться разговаривать, - Пилат следил за мной, как за мячиком на теннисном корте, пока я поливала сухую почву. 
- Вообще да, - ответила я. – Но сначала покажи мне все цветы в доме. 
В комнатах пахло очень сладко. Это был запах клубничного варенья. Я осмотрела все имеющиеся на подоконниках цветы и пришла к выводу, что здесь придется здорово потрудиться. 
- Знаешь, Пилат, - я впервые обратилась к нему по имени, - ты цветы эти больше не трогай. У тебя вот с козами получается хорошо. 
- С козами да, - ответил он и впервые улыбнулся. 
Сейчас я сознательно пропускаю достаточно романтические моменты, потому что Агнешка как-то вручила мне пару потрепанных книжек и сказала: «Рино, когда будешь писать историю о том, как ты становилась женщиной, умоляю, прочти парочку вот этого и никогда так не делай». 
Итак, чтоб вся моя история не превратилась в дешевку, я пришла к выводу, что в ней категорически запрещается описывать: 
- обороты а-ля «он глядел на нее, как на самый прелестный в мире цветок»; 
- любовные сцены в таких подробностях, как «они испивали друг друга целую ночь, и все никак не могли напиться»; 
- как они уходят в закат. 
Я проанализировала эту историю на предмет таких ситуаций, не скрою, они были, и тщательно взвесила то, что могу описать, чтобы мужская часть читателей, а также не очень сентиментальные дамы смогли безболезненно пережить момент, когда наши руки впервые коснулись. 
Как оказалось, наше общение и в самом деле было очень странным. Будто он говорил мне что-то на своем языке, я отвечала ему на своем. До августа никаких проблем с этим не было, но когда пришло время собирать лен, они возникли. 
Дело в том, что на каждый дом в общине выделялся кусок поля для сбора урожая. Рано утром девятнадцатого августа Пилат сказал мне, что уходит раньше, чтобы успеть взять для нас лучшие серпы и будет ждать меня там, где, как он выразился: «льняные посевы гуще, не со стороны обрыва, а с другой, за маленькой церквушкой у входа в лес». Через час я пришла в указанное место, но не нашла никаких густых посевов. Полдня мы не могли найти друг друга, потому что каждый тоже искал и приходил в место, где до этого был кто-то из нас. 
Вечером Пилат был очень зол. Мы пропустили целый день сбора урожая, он волновался, да и еще, в придачу, отелилась соседская корова. «С ней, слава богу, все хорошо», - добавил он. Я сначала почувствовала вину за то, что доставила ему столько неудобств, а потом начала злиться сама, потому что: «Я тоже искала тебя целый день! Мои ноги болят так, что теперь я не могу встать, а ведь завтра (надеюсь, мы придем в одно место) нам еще целый день трудиться на поле!» 
Возникла пауза. Я наблюдала за тем, что происходит и поняла, что между нами сейчас один из тех разговоров, которые часто звучали в доме у Колы и Агнешки. И я отправилась к ним. 
Агнешка встретила меня прохладно, но в дом войти разрешила. Оказавшись в кухне, я села на тот самый табурет, на котором сидел Пилат и пыталась словить ее взгляд, но она старательно отводила глаза в сторону. 
- Прости, - начала я. – Ты не думай, что я оставила вас. Так нужно было. Там, понимаешь, все эти уроки, травы… 
Она внимательно посмотрела на меня: 
- Рассказывай. 
И я рассказала ей все, включая ссору с Пилатом. Она смягчилась. 
- Рино, ты, во-первых, больше так не пропадай, а то Кола уже хотел сдать тебя ученым. Правда, одному только богу известно, где он их собрался искать…- она задумалась. – Ладно. А во-вторых, настоящей земной женщиной тебя сделала эта ссора. За минуту ты почувствовала себя виноватой, злой, пожалела себя и закрылась! Ты раньше плавала в своем море, вода была снаружи. Теперь, когда ты женщина, вода у тебя внутри. Научись с этим жить и не топи своего мужчину в слезах, которые скоро высохнут. 
Я смотрела на нее и недоумевала: когда она стала такой? Потом я поняла, что это я научилась слышать. Ко мне приходило ровным счетом то, что я была готова принять. Она заварила крепкого чаю, уселась на свой стул и почти задремала. 
- В моем окружении все постоянно засыпают, когда я затеваю серьезный разговор. 
Она открыла глаза и заулыбалась: 
- На самом деле тебя очень сложно выносить, милая. Люди, которые идут своим путем, нагоняют на других, стоящих, сон. 
- Почему ты не идешь, если знаешь, что стоишь? 
- В этой жизни я решила быть здесь, - сказала она тихо и тут же перекрестилась. – Мне положено верить в Одного, - она подмигнула мне. 
Я возвращалась налегке, хоть по дороге и закрался страх, не натворила ли я делов. Может он не захочет меня такую вспыльчивую, ранимую? Должна ли я молчать, когда ссора случится снова? В голове прозвучал голос Руфи: «Вспыльчивость и ранимость – это не вся ты. Наблюдай. Ты будешь меняться снова и снова. Но самое главное, и ты это еще увидишь, он не определяет твое счастье. Он делает твою жизнь ярче, но без него ты не умрешь. Ты пойдешь дальше. А какой выбор, когда ты отрастила себе ноги?» 
Вдалеке слышались голоса женщин, которые закончили работать на полях. Они куда-то спешили, не смотря на усталость. 
- Домой! – крикнула одна из них. 
- Домой, - тихо повторила я.