История Софи

Размер шрифта: - +

Шестнадцатая часть

Глава шестнадцатая.

ИСТОРИЯ СОФИ: ЭФФЕКТ МАТРЁШКИ

 

- Это ещё не вся правда, - задумчиво произнёс Карфаген.

- Я хочу знать всё, - нахмурилась Софи.

- Если ты готова услышать это от меня, я к твоим услугам. Позволь спросить, ты не чувствовала в своём учителе того, на борьбу с которым была рождена?

- После моего возрождения я поняла, что он не человек. Но на одного из вас Павел не похож, поэтому я терялась в догадках.

- Пауль – один из нас, - сказал Карфаген.

- Кто?

- Времена меняются – меняются имена. Пауль остался в прошлом, вы все знаете его как Павла.

- Это… ужасно, - Софи растерянно смотрела в пол. - Такой обман… Я не верю.

- Ты знаешь, что я прав, - вампир качнул головой. - Я могу прояснить ситуацию, если ты готова.

- Говори. Я слушаю тебя.

- Ну, что ж … Несколько сотен лет назад, - начал свой рассказ Карфаген, - жил один фанатичный человек по имени Пауль Монтери. Этот учёный имел горе от ума. В своих экспериментах он уходил очень далеко, переходя, порой, пределы разумного. И этот полусумасшедший изобретатель, увлекающийся поиском истины в различных науках – биологии, анатомии, физике, химии - проводил опыты над скрещиванием биологических видов. Случайно добившись мутации хромосом, он вывел странный вид живого существа, все обычные клетки которого умирали, возрождаясь вновь другими клетками, очень активными, но мёртвыми по главным обменным процессам. - Вампир продемонстрировал пожелтевший лист бумаги: - Это запись из опытных наблюдений Пауля. Он пишет: «…Существо не стареет с момента возрождения новых клеток. В результате мутации гена его органика не выделяет и не потребляет тепло, разрастаются боковые зубы клыки, пигмент глаз меняет свой цвет на алый, пропадают потребности, кроме одной – необходимость потребления белка крови. Этот вид почти лишён чувствительности, обладает огромной мышечной силой, прекрасным слухом и обострённым обонянием. При попадании клеток биологического материала этого существа в клетки или кровь другого – происходит заражение здорового. Предварительный вывод: мутирующий ген имеет вирусную природу…», таким образом, продолжил Карфаген, - наш изобретатель создал нечто. Наверное, он сам ещё не знал радоваться ему или огорчаться. Опыты производились на клеточном уровне, затем на крысах и мелких животных, но Пауль хотел большего. В той человеческой жизни я страдал эпилепсией, и от жестоких приступов имел множество шрамов на всём теле. Моя болезнь прогрессировала, я забывал, был рассеянным, а вскоре стал просто уходить из дома и уходил далеко, откуда впоследствии меня привозили и приводили посторонние люди достаточно потрёпанным и с новыми ранами от приступов. В тот день меня подобрал Пауль, ошибочно увидев во мне бездомного побитого бродягу, с потерей памяти. Некоторое время он держал меня в своём доме, кормил, наблюдал. Затем, проведя обследование, понял, что состояние моё плачевное, я либо умру в ближайшее время, либо стану глубоко сумасшедшим. В тот момент нашего создателя и посетила эта роковая мысль. Вот человек – грязный, побитый, без воспоминаний. Он умирает и физически и морально, никто его не хватится, кто он и откуда – неизвестно. Почему бы ему не послужить во благо науки изобретения? - Карфаген остановился и помолчал, будто проживая этот период жизни вновь. Затем, пристально посмотрел на Софи и продолжил: - Пауль начал проводить опыт на человеке, о чём давно мечтал. Я помню, как он заставил меня раздеться догола и лечь на холодный металлический стол. Было очень холодно… Я думал, он хочет мне помочь и доверился ему. Я позволил заковать свои руки и ноги железными креплениями к столу, полагая, что так хозяин защищает меня от ранений при приступах. - Вампир снова замолчал. Его бледное лицо помрачнело, взгляд стал тяжёлым. Он смотрел перед собой и молчал. Пауза затянулась.

- Сынок, - позвал его Вальтазар.

- Да, - Карфаген словно очнулся и оглядел присутствующих. - Да, я продолжу. Пауль ввёл мне мутирующий ген и стал ждать. Всё, что со мной происходило, он записывал на бумагу. Он видел явный прогресс, и глаза его горели от восхищения, он словно гордился своей гениальностью. А я терпел. Терпел и ждал, когда закончатся мои страдания, когда закончится эта боль, тошнота, приступы слуховых и зрительных галлюцинаций. Пауль ежечасно брал у меня кровь на анализ, а так же слюну, слёзную жидкость и кусочки мышечной ткани. Все эти экземпляры он тщательно распределял по колбам, одни запечатывал, над другими проводил опыты и исследования. Всё это происходило в одном помещении, рядом со мной. Спустя несколько дней я попросил снять крепления с моих рук и ног, но хозяин сказал, что лечение ещё не закончено. Я чувствовал себя странно, кроме общих болей и страданий во мне что-то действовало помимо моей воли. Я стал видеть окружающие предметы как-то иначе, я слышал звуки по-новому и я ощущал наплывы сил и энергии. Мои внутренние порывы влекли меня за дверь этого помещения. Я, как мог, сдерживал себя и терпел. Чувствуя с одной стороны благодарность к странному изобретателю за лечение, я, порой, готов был порвать его на куски по непонятным причинам. Впоследствии я стал мало владеть собой и однажды сумел сломать металлические оковы на руке, дальнейшее освобождение было делом техники. Спрыгнув со стола, я стал бродить по комнате, разглядывая колбы и пробирки, перелистывая записи наблюдений. К несчастью или к радости в этот момент вернулся Пауль. Увидев меня, он ужаснулся и стал просить не трогать пробирки с материалом и записи. Приближаясь ко мне, хозяин что-то бормотал, уговаривая меня вернуться на место и позволить взять кровь на анализ. Я услышал стук его взволнованного сердца где-то внутри себя и, не владея собой, напал на него, беспорядочно кусая его тело. Пауль пытался дотянуться рукой до подноса со шприцами, но я в ярости покусал и его протянутую руку. Мой создатель кричал. Измазанный собственной кровью, он только больше доводил меня до безумия. В каком-то проблеске сознания я увидел, что наделал и, испугавшись самого себя, рванул из дома. В след я услышал крик Пауля, что мутация ещё не закончена. Я прятался в ущелье за городом пару дней, и когда мои руки перестали трястись, а именно тогда и закончилось моё превращение, я по навязчивому запаху отправился в город. Я не понимал, почему знакомые нотки в воздухе тянули меня в какой-то дом, но когда я пробрался туда ночью и увидел спящего человека, я напал на него, прокусив ему артерию в плече. Я чуть не захлебнулся от хлынувшей мне в глотку струи крови, казалось, что я схожу с ума от какой-то бешенной эйфории. Всё померкло для меня в этот момент. Я ещё не понимал своего состояния, я не знал, что я делаю и почему, осознавая всё с опозданием. Человек что-то кричал, пытаясь оттолкнуть меня, и только когда я услышал, как он назвал меня сыном, я остановился. Я пришёл в свой дом и напал на собственного отца. Ведомый знакомым запахом обострённого обоняния, я вернулся именно домой, но, ещё не понимая сам себя, сотворил это … Отец был рад видеть меня, ведь он считал меня пропавшим всё это время, и он знал, что я тяжело болен. Поэтому папа не сразу понял, кто я и что я сделал в ту ночь. Я инфицировал отца, и ген мутации стал изменять его. Это было ужасно. Мне было страшно. Забившись в угол, я наблюдал за страданиями родного человека. Когда всё закончилось, я рассказал отцу всю историю, что со мной приключилась, потому что изменение мозговой активности вырвало из подсознания все ранее забытые сюжеты моей жизни. И теперь я помнил всё. Мы затаили на Пауля злобу. В нас бушевала жажда мести, мы горели от обретённой энергии и желания. В те дни мы решили создать группу таких как мы. Так появилась «шестёрка». По старшенству обращения первая буква имени каждого брата составляла слово. Ты, Софи, всех знаешь. Это Вальтазар, Айрон, Маркус, Пастэр, Илизар и Рафаэль. И слово это – вампир. Они были созданы один за другим. В приступе злобы и мести я инфицировал избранных. - Карфаген с сожалением покачал головой и продолжил: - Так я стал альфой. Мною двигал инстинкт зверя. Когда однажды мы собирались поймать моего создателя, он ловко ушёл от нас, и я поклялся тогда сделать всё, чтобы наша встреча состоялась. Для этого каждый из братьев создал себе охрану и воинов, собирая бродяг и больных. А Пауль в это время усиленно работал над своей защитой, разрабатывая клетки РДВ и набирая охотников-единомышленников. Ведь наше неуёмное создание армии вылилось в ряд кровопролитных нападений и пропаж. Никто из приближённых Пауля не знал его секрет. Организатор базы «Феникс», призывающий на борьбу и уничтожение красноглазых тварей, властный и сильный руководитель – сам есть тварь. Так началась наша тайная война. Со временем мне всё стало противно в моём существовании. На правах альфы я запретил братьям создавать, а воинам и охране – инфицировать. Исключение составляли моменты восполнения армии, ведь после нападений групп Пауля мы часто теряли численность. С годами ко мне пришло понимание: существование таких как я – грубейшая ошибка. И я пожалел о том, что сделал. Все последующие века я всё больше погружался в отчаяние. - Заметив недоверчивый взгляд охотницы, Карфаген горько усмехнулся: - Да, Софи, я способен на эмоции. Мне и моим братьям ведом страх и печаль, радость и даже боль. Армия и охрана – другие. Это практически зомби. Они созданы уже каждым из братьев. Так вот, я очень устал. Все эти догонялки и игры… Пастэр долго пробовал разгадать тайну формулы нашего гена. Для этого был похищен первый РДА – Адам. Мы хотели найти противоядие, - альфа с усмешкой покачал головой. - Мы хотели снова жить нормальной жизнью. Но… Если Пауль остаётся тем, кто есть – выход не найден.



Наташа Эвс

Отредактировано: 26.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться