История в несколько жизней: Часть вторая. Близнецы

Размер шрифта: - +

1.

Часть вторая. Близнецы

 

I

 

 

Она вздрогнула от прикосновения чего-то холодного и мокрого.

Тоскливо скуля, пес лизал ей руки и уже норовил дотянуться до лица. Девушка сердито оттолкнула его крупную серую морду.

«Дурацкая дремота! И ты тоже хорош, глупый! Зачем было запрыгивать на кровать?»

Пес виновато подался назад, но слезать с постели не собирался.

Сколько же она так просидела? За это время могло произойти все, что угодно. Ее могли обнаружить!

Девушка с тревогой прислушалась и почти сразу же почувствовала их. Горлоки! Мерзкие твари были все еще здесь, в опасной близости от ее убежища. Затворница отчетливо ощущала их сдержанное нетерпение – ожидание хищника перед тем, как броситься на жертву. Заглянуть дальше и понять, кем будет эта жертва, у нее не получалось.

Девушка глубже зарылась в ворох одеял, натянув верхнее почти до самых глаз.

«Совсем рядом! Что им здесь нужно?!!»

Она решительно не знала, как поступить, если чудовища проявят интерес к заброшенному замку. Бежать – но куда?!! Вокруг на полдня пути не было ничего, что могло бы послужить приютом. А бродить одной по Топям, да еще и в такое ненастье, означало верную гибель.

Если уж говорить начистоту, ей запрещалось покидать замок. Когда он возвращался, то всегда знал, что найдет ее здесь. Таковы правила. Но просто сидеть и дрожать, надеясь, что горлоки пройдут мимо, было невыносимо.

«Не приезжай! Только не сегодня!»

Нет, он не попадется! Он всегда очень осторожен и чувствует гораздо острее нее. В любом случае, он о них узнает.

Девушка нервно потерла озябшие ладони. В комнате было немногим теплее, чем снаружи, но разжигать очаг было нельзя: дым из трубы могли заметить. 

Холод и неподвижность постепенно делали свое дело – ее охватывало оцепенение…

 

«Не сейчас! Пожалуйста, не сейчас!»

Затворница с усилием вырвалась из забытья.  Прикорнувший рядом пес поднял голову с ее колен, но вскоре вернулся в прежнюю позу да так и остался лежать, поводя по сторонам темными глазами. Девушка рассеянно погладила его по округлому лбу.

В этот момент затворница была далека и от него, и от замка. Она слепо обшаривала пустынные окрестности, пытаясь дотянуться до разума чудовищ. И на сей раз девушка наткнулась не на горлоков. Это были люди. Много человек: мужчины, женщины, дети.

«Беженцы», – поняла затворница, читая в их невеселых думах бесконечную усталость вместе с тоской по дому и  теплому очагу – чувства, знакомые ей до зубовного скрежета. А чуть позже девушка отыскала и горлоков.

Теперь их настроение заметно переменилось. Сдерживаемое нетерпение вытеснила жестокая радость: ­ведь их добыча была так близко! Несчастные бродяги – вот кто был нужен кровожадным тварям.

Затворница должна была почувствовать облегчение, но от осознания того, что сейчас произойдет, ей стало дурно.

«Назад!!! Там засада!»

Сквозь дальнее расстояние ее беззвучный крик стих до едва различимого шепота, и беженцы, не расслышав его, продолжали понуро двигаться дальше – навстречу своей гибели. Когда же отголоски смутной тревоги все-таки коснулись их  рассудка, и люди, повинуясь необъяснимому порыву, остановились, было слишком поздно. Девушка в ужасе зажмурилась…

Казалось бы, с годами можно привыкнуть ко всему, но только не к человеческой боли!  И как бы изгнанница ни закрывала глаза, ни зажимала уши, в ее голове ни на секунду не стихали их путаные, полные отчаяния и ужаса, рваные мысли. Неумолимая сила швыряла девушку в самый центр бойни, и там она погибала вместе с беженцами.

Это она бежала по истоптанной вязкой земле, чувствуя, как в спину жарко дышат  чудовищные, закованные в металл кони. Ей заломили руки и стянули их колючей, режущей кожу веревкой. Ее грубо протащили за волосы, толкая в груду слабо стенающих  пленников.  И это в ее грудь вошло лезвие, обагренное живой дымящейся кровью…

В бесконечной агонии тело затворницы несколько раз откидывалось назад, и ее голова  с силой билась о стену.  Девушка этого не чувствовала. По ее щекам безвольно катились слезы, а из сжатых губ вырывались сдавленные всхлипы. Им вторили жалобные взвизгивания серого пса. Потом обессмыслившиеся глаза девушки закатились, и ее охватила милосердная тьма.

 

Когда затворница вновь пришла в себя, на землю уже опустилась ночь. В глухой тишине больше не было ни горлоков, ни людей. Она осталась одна – пес бесследно исчез. Вот тогда девушку охватила самая настоящая паника.

 

* * *

«Ноэн!!!»

 

Рыцарь дернулся, пытаясь встать. Здоровая рука судорожно вцепилась в землю – пальцы вырвали клок травы.  Но подняться Он так и не смог. Ноэн шевельнулся снова и тут же бессильно повалился, ошеломленный резкой болью.

Боль пришла вместе с сознанием. Пульсировала в пробитой голове и тошнотворными волнами расползалась по всему телу. Металлическим обручем давила треснувшие ребра, не позволяя вздохнуть. Сверлила сломанные кости. Заполняла все Его существование.  И от этого Ноэн чувствовал себя так, словно Его раскололи и собрали обратно по кускам.

От боли хотелось кричать, но задушенный хрип крепко застрял в горле.

«Вот и все! – подумал рыцарь. – Единственное, на что ты способен, – это умереть. Здесь и сейчас».



Евгения Егорова

Отредактировано: 14.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться