История выздоровления

Первые дни свободы

Самое приятное после выписки было принять душ. Полностью, не обходя аккуратно ни шрам от биопсии, ни катетер. Я включила душ и направила его прямо себе на голову! Какое это восхитительное ощущение! Я этого не чувствовала 4 месяца. В начале мая мне сделали биопсию, и с этого момента я ни разу не могла нормально принять душ, и теперь чувствовала себя самым чистым человеком на свете!

После этого я сделала себе маникюр. В больнице я этого не делала т.к. боялась случайно занести инфекцию. Может, это глупости и паранойя, но я считала, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Зато сейчас я обработала спиртом все маникюрные принадлежности и сделала это. 

Было приятно вставать во сколько хочу. Ни врачей, ни медсестер, и никто не мешает спать. Правда, я по привычке все равно вставала рано, но через несколько месяцев это прошло, и я вошла в свой привычный совиный режим. 

Только дома я поняла, насколько слаба. В палате все было под рукой, а дома даже сходить на кухню за чаем было тяжело и требовало много усилий.В первые дни я не выходила на улицу т.к. сил на это не было. Сопровождать меня было некому, муж работал, а саму ноги еще не держали настолько, чтоб погулять самостоятельно. Зато я могла выйти на балкон и подышать свежим воздухом. Хоть я и мало двигалась, но дома было больше свободы, чем в больнице. А самое главное и непривычное – отсутствие постоянного лечения. Не брали кровь из вены, не ставили капельницы.

Через несколько дней я уже могла готовить еду. В выходной мы вышли с мужем погулять вокруг дома. Это было странно – чувствовать себя такой слабой. В больнице все такие, а дома я сравнивала себя с собой прежней и не могла поверить в реальность происходящего. Раньше я считала, что если идти куда-то меньше часа, то это близко. А теперь мы прошли 2 круга вокруг дома – и я устала. Потом сели на скамейку возле дома, как пенсионеры. Но и это делать долго не могли. Оказывается, от сидения тоже мышцы устают. А от сидения на твердом – тем более. Я в основном лежала на диване, обложившись подушками, книгой, рукоделием, рисованием и ноутом. 

Мы с мужем классно смотрелись вместе: я лысая, а муж с длинными волосами. Через несколько дней я поняла, почему люди после онкологии ходят в платках. Не потому, что стесняются своей лысой головы, а потому, что холодно.

Со временем я становилась крепче. Выходила сама гулять по своему району. В общественные места заходила только в маске, потому что иммунитет был все еще ниже плинтуса. 

Я вышла из больницы стройная и надеялась, что меня минет участь всех прошедших химиотерапию: прибавка в весе. Но я ошиблась. Быстро, буквально за месяц, я поправилась. Врачи говорят, что это хорошо и что если б я не поправилась, это было бы плохим признаком и означало бы, что лечение не действует. 

Через недели полторы я начала хождение по врачам. Надо было прийти к участковому терапевту, взять направления на узи такое, узи сякое, анализ крови, еще какие-то анализы, уже не помню. Кроме того, надо было встать на учет к районному гематологу. Если вы живете в России, вы понимаете, что такое бесплатные поликлиники. Я ходила туда как на работу. ПЭТ КТ показало, что лечение подействовало! Остаточные изменения в тканях есть, но опухоли больше нет, я могла быть свободна! Узи шеи показало, что тромб тоже рассосался. Со всеми этими анализами я пошла к районному гематологу и встала на учет. С этого момента каждые 3 месяца надо было проходить обследование. 

Кроме того, я начала оформлять инвалидность. А это дело очень нудное. Если ты на самом деле инвалид, то здоровья у тебя может не хватить, чтоб оформить инвалидность. К тому же, я боялась ездить в общественном транспорте, чтоб не подхватить вирус, да и сил на это не было. Некоторые поликлиники находятся далеко от метро. Приходилось везде ездить на такси. В результате мне дали первую группу на 2 года. Еще несколько месяцев в пенсионном фонде думали, какую пенсию мне платить. Так что оформление инвалидности заняло месяца 4. 

Но что-то я забежала вперед. В первые недели после выписки я гуляла по своему району, рисовала. Силы постепенно восстанавливались. Иногда подруги приезжали ко мне, и мы гуляли неподалеку от моего дома. А это обычный спальный район, и дома там все примерно одинаковые. Мне стало обидно, что я живу в лучшем, на мой взгляд, городе земли, в котором столько всякой красоты, но не могу ее порисовать, потому что на метро ездить не решаюсь, а на такси дорого. У нас были проблемы с финансами, а я и так тратила кучу денег на такси, разъезжая по поликлиникам. Один раз я поехала все-таки на такси днем в один очень красивый район, находящийся на расстоянии трех станций метро от меня. Это было недорого, и я погуляла там и порисовала. Какое это было блаженство! Где-то к концу октября я плюнула на мнение мужа и мамы и стала ездить на метро. Но гулять и рисовать уже стало для меня холодно. Вообще я стала очень мерзлявой. Раньше холод был мне приятен, он меня бодрил. А теперь 10 минут на холоде – и 2 недели с температурой. 

У меня в голове был полный комплекс самых разных мыслей. Я радовалась, что теперь здорова. Я получила шанс на новую жизнь, и не хотела ее профукать на офис с ненавистной работой, как раньше. Но чем теперь зарабатывать, не понимала. Впрочем, об этом можно было пока не думать. Я устала от хождений по врачам, но была рада, что они все говорили мне приятные вещи. К тому же, это повод куда-то ходить, я могла это расценивать как физические тренировки.  Мне было стыдно висеть на шее у мужа, тем более, наши отношения с ним начали портиться. 

Но все эти проблемы улетучивались из головы в те моменты, когда я надевала наушники с музыкой и шла гулять. Все вокруг такое красивое! Я ходила спокойно и ровно, не испытывала боли и дискомфорта. Даже по ступенькам могла теперь подниматься! А если удавалось посидеть и порисовать, то удовольствие от жизни настолько меня заполняло, что выталкивало из моей головы все остальные мысли. 

Через месяц после выписки исполнилось еще одно большое желание и очередной пункт из списка «Сделаю, когда выпишусь»: я съела гамбургер в макдаке! Я столько месяцев ела правильную и полезную еду, что очень хотелось чего-то вредного. И вот когда я, наконец, позволила себе это, испытала несказанное блаженство!