Иван Андреевич – Русский Богатырь

Как поживаешь или Чуралеська

Проснулся Ваня от сильного грохота, который устроил огромный чёрный кот, опрокинув ухват, стоявший у печи. Сколько проспал Иван неизвестно, но, когда он открыл глаза, сон как рукой сняло. На столе разносолов и капуста квашеная, огурчики солёные, яблоки мочёные, свёкла с морковью тертые, репа пареная в чугунке картошка отварная, на блюдечках ягода разная, пироги по запаху не понять с чем ну так об этом мы позже узнаем, а на дальнем от Ивана краю стола самовар парит.

- Что за праздник? - поинтересовался Иван.

- С лёгким паром! - промолвила старушка.

- Благодарствую, - поёжился молодец.

- Угощайся Ваня!

Кивнул Иван головой, да и приступил к трапезе. Начал он с ягодок, потом к яблокам притронулся, после чего навалился на картошку с репой вприкуску с соленьями. Насытившись, выпрямился, опёрся руками на свои бедра, глубоко вздохнул, да и выдохнул протяжно.

- Чайку? - нарушила обеденное молчание хозяйка.

- Пожалуй, - согласился Ваня, принимая большую расписную чашку на таком же блюдце, предложенную ему старушкой.

- Пирожки, Вань бери. – Хочешь с грибами, а хочешь с черникой.

- Вкусно, - прожёвывая пирог, пробубнил Иван.

- А как вас зовут, бабуля? - поинтересовался, наконец, то молодец.

- Я уж думала ты и не спросишь? Златой Егоровной величают.

- Очень приятно, привстав, поклонился Ваня.

- Так какая нелёгкая тебя касатик в наши края принесла?

- Сестрицу я свою разыскиваю, Веринею.

Тут Иван всё как на духу и поведал, как жили они, поживали, про кузню тятину, про князя заморского, про то, как всю ночь сестрицу его искали и как он вместо отца ускакал.

- Да внучек дела, - протянула старушка.

- Ты, Вань не печалься, что ни будь, придумаем. – Есть у меня одна штуковина, яблоко на блюде называется, таких пока всего две в миру у меня, да и у братца моего названного, вмиг покажет, где твоя сестрица.

Достала Злата Егоровна из сундука огромное белое блюдо с двумя золотыми каёмочками и поставила на стол перед Иваном. Сама вышла в сени и вернулась с небольшим свёртком, а пока она в сенях была огромный чёрный кот, с Ивана глаз не спускал. Развернула старушка свёрточек, а в нём яблоко наливное, такое аппетитное глаз не оторвать. Взяла она яблочко да как крутанёт его в центре блюда. Крутится яблочко, не останавливается, а тут и вовсе вокруг по внутренней каёмочке покатилась. И увидел Иван внутри блюда леса, поля, реки, деревни, города разные, моря да горы.

- Ты Ванюша про сестрицу свою думай.

- Думаю, бабуля, думаю, - не сводя глаз с блюда, отмахнулся Иван.

- Эх, не выходит, попробуй Вань подумать о том, что с сестрицей твоей связанно может быть.

И стали на блюде появляться то матушка, его плачущая у окна то отец, разговаривающий с кумами, то родственники разные, то пёс её Верный бегущий по дороге, он в тот же вечер куда-то сгинул, и конь, привязанный длинным поводом к столбу, на котором Иван ускакал.

- Злата Егоровна, может у вас яблоко порченое? - схватив яблоко с блюда, стал Иван потрясать им над головой.

- Полож яблоко! Раздался негромкий, но уверенный мужской голос.

Огляделся Иван по сторонам и никого кроме кота и старушки не увидел.

- Может это не то, что надо яблоко? - продолжил Ваня.

- Полож, полож тебе говорю! Это яблоко то, что надо яблоко. Раздался всё тот же голос.

Положил Иван яблоко и быстрым движение развернулся. Напротив, него на печи сидел огромный чёрный кот, не сводил с него глаз и легкими движениями хвоста обмахивал стенку печи.

- А, ты разговариваешь!

- Я ещё и читать умею Ваня, - не сводя с Ивана глаз, ответил кот.

- Я подозревал, что ты не простой. Немного оробев, попятился в сторону наш герой.

- Вань ты чего, это всего лишь кот, - попробовала успокоить Ивана Злата Егоровна.

- Да кот, - с недоверием согласился Иван.

- Эка невидаль, подумаешь, разговаривает? Тебе Ваня если хочешь сестрицу свою разыскать нужно, перестать удивляться и бояться, а то таким Макаром далеко не уйдёшь.

- И далече идти то надо? - не сводя глаз с кота, поинтересовался Иван.

- Далече Ваня далече, - шевеля растопыренными по сторонам усами, пробормотал шерстяной говорун.

- А путь твой Ваня лежит теперь за тридевять земель. - Так как нет её ни среди живых, ни среди мёртвых.

- Как ты животное об этом узнал, блюдо сестрицы моей не показало?

- Хорош истерить, возьми себя в руки, и хамить не надобно. - С виду воспитанный такой, а хамишь. С обидой на морде, облизал лапу кот.

- Ладно тебе Уголёк, - заступилась за Ивана Злата Егоровна.

- Ты ещё и Уголёк, обалдеть, - с ещё большим недоумением пробубнил Иван.

- Что ты всё обалдеваешь, зовут меня так, кличка такая. – А сестрица твоя жива, ежели б она мертва была, то яблоко могилку её показало бы. – Яблоко Ваня показывает, а не блюдо, оно так и называется яблоко на блюде. – Так что не упала ещё звезда твоей сестры, молодец.

- Ну и в какую сторону мне теперь скакать надобно? Совсем успокоившись, спросил Иван.

- Нет Вань, скакать никуда не надо, это ты так полжизни проскачешь и не доскачешь. - Тебя коротким путём провести надобно, а конь твой по нему не пройдёт, - опёршись о стол начала инструктировать Злата Егоровна.