Избавление методом 175

6. Игры сильных и глупых

Марк резко открыл глаза. Звук, разбудивший его, был тихим и резким, как… да, стук камешка о стекло. Так обычно они с Тони вызывали друг друга, когда один из них (обычно Тони) затевал что-то глупое и опасное в неурочное время.

Высокий белый потолок – первое что бросилось в глаза. Значит, он не дома. Где же? Это не суровые камни его комнаты, но и не бревенчатый потолок постоялого двора, где они с Тони сняли комнату. Это помещение значительно больше, заставлено дорогой мебелью, все в позолоте и пурпуре. Аляповатая безвкусица. Матушка никогда бы не опустилась до таких, прямо скажем, визжащих сочетаний золоченых завитушек на белом и розово-алой драпировки. Она лично следила за обустройством всех комнат, снисходя даже до нужд прислуги, и в замке просто невозможно было представить такой безвкусицы.

И запахи. Сдержанный запах горных трав, развешанных пучками на стенах дома – и этот, томный, душный обволакивающий запах роз. Так пахнут  куртизанки. И ооо…

Марк испуганно зажмурил глаза, в надежде, что всплывающее воспоминание лживо, что это сон и это не то, что на самом деле…

Нет, этого не может быть. Так, вчера мы с Тони пили. В грубой столовой постоялого двора, наполненной дымом и запахом плохо прожаренной пищи. После неласкового приема у деда хотелось сбросить напряжение. Тони еще смеялся, что после пережитого потрясения им год напиваться надо. И тут пришел посыльный с письмом, скрепленным  печатью, и Марк отчетливо вспомнил, как ломает печать и видит призыв во дворец. А там его встретили и провели и…

Это правда. Протянув руку в сторону (гладкий нежный шелк, пять монет за ярд, и продается только в високосные годы на Большой ярмарке в столице), он нащупал округлое нежное плечо и открыл глаза. Все, прятаться больше не имело смысла. Золотистые кудри, рассыпавшиеся каскадом по соседней подушке, алые губы и вытянутое узкое лицо первой красавицы всего известного Внутриземью мира – Агнесса, первая леди двора, любовница деда. Между прочим, известного своей жестокостью, и покровительства которого только вчера Марк так безуспешно пытался добиться.

Четвертует, а может, сдерет кожу? Я идиот!

Звук повторился. Камешек снова скрипнул по стеклу. Марк сполз с кровати и осмотрелся. Одежда раскидана вокруг в беспорядке, так же, как вчера они ее сбрасывали.

Вспомнились смешливые глаза Агнессы. Она все подливала и что-то спрашивала, и смеялась, смеялась…

- О, мой рыцарь, - напевно произнесла Агнесса, - если бы при дворе были такие храбрые и благородные юноши, как вы, вся моя жизнь могла пойти по-иному, - и облизала губы.  – А что, лорд-канцлер больше не командует войсками?

- Лорд-канцлер? – Марк покачнулся, пытаясь понять, кого она имеет в виду, - это… отец? Мы не называем его так.

- Нет? – И Агнесса засмеялась. Ее мелкие красивые зубки мелькали между губ. У Марка кружилась голова. – А как?

- Просто… милорд.

- Да брось ты, такого великого политика – и просто милорд?

И Марк снова покачнулся. Ему показалось, что речь идет о ком-то другом. Кто великий политик, отец?

- Ну, да…

- А правда, что он прекрасен, и мудр, и силен как лев…

Марку сразу же вспомнились тычки и насмешки, которыми награждал его отец. И крики, услышанные под дверью входа в Круглую башню. Ему было тогда десять лет. В тот день отец был особенно зол. Марку не удалось ускользнуть, когда по пути на встречу с Тони, Ризом и ребятами (они собирались в тот день улизнуть с уроков на рыбалку), пытаясь срезать путь, он оказался заперт в узком проходе между черным ходом, ведущим через людскую кухню и Круглой башней. Ему пришлось простоять там несколько часов, слушая крики истязаемых шпионов и надеясь, что его не найдут. В тот день что-то треснуло, и мир больше никогда не был светлым и радостным. Не то, чтобы он был очень  уж веселым местом раньше. Но именно с того момента Марк ощутил, как между ним и миром начинает выстраиваться незримая стена и понял, что больше не хочет жить с другими людьми. Но потом это потихоньку зарубцевалось.

Не в силах ответить, Марк только кивнул.

- И он больше не планирует поход на Север? – Игриво спросила Агнесса.

- Поход? Какой поход?

- Ну, это же давно не секрет. Мятежники Высокогорья давно набили нам всем оскомину. Разве твой отец не сговаривался с Меченосными о походе против них?

- Мммм… - Марк попытался изобразить умный и загадочный вид, но икнул, и Агнесса вновь звонко рассмеялась.

- Как я люблю таких мальчиков!

- Ка-каких?

- Сладких, милых мальчиков, - пробормотала женщина и вдруг протянула свою нежную ручку и погладила Марка по щеке. Ручка спустилась ниже, прошлась по губам, затем прикоснулась к горлу в отвороте рубашки. Марк покраснел. К счастью, темнота в комнате скрыла его стыд. До сих пор он позволял прикасаться к себе только матушке, которая изредка целовала его в лоб. Да Яголде –да та и не спрашивала разрешения, просто хватала его за руку и тащила куда-нибудь смотреть жеребенка, или играть с щенками, или вооружиться и бежать спасать очередного заблудшего крестьянина, попавшего в беду. И он всегда послушно шел следом. Потому что в мире не было ничего более правильного и естественного, чем идти за Яголдой.

А Агнесса, между тем, подлила в кубок, и протянула ему.

- А не было ли у вас гонцов с юга? – Весело спросила она. – Ну, в последние дни. Скажем, отсюда.

- Откуда? – Хрипло переспросил Марк. В этот момент он уже плохо соображал и что такое «тут», и где это «у вас», и что  вообще происходит. Мир вертелся вокруг него. Яркие глаза Агнессы, ее губы, жар и страстное желание схватить ее и прижать к себе, которого он не испытывал раньше…

И вот так это и произошло.