Избранная для невольника, или Дракон в наследство

4. Срединная империя. Город Кояш-кен

За пять дней до выпускного бала в Королевской Магической академии Шехерлара

На невольничьем рынке Кояш-кена у каждого работорговца – свои бараки. Ну, как свои. Рынок и все его строения принадлежат городу, а торговцы снимают их за умеренную мзду. У каждого барака несколько дверей, а вдоль стены, в которой проделаны двери, сооружен деревянный настил. На нем и проводят дни пленники в ожидании покупателей.

А покупателей на рынке не так чтобы много: редко кто может позволить себе такую роскошь – купить раба, а потом еще и содержать его. Для домашних дел невольников почти не покупают: наемные слуги обходятся немногим дороже, а работают – лучше. А для ферм и рудников рабов берут сразу большими партиями.

Альв сидит, привалившись спиной к стене, и держит на коленях голову своего друга – Кайда. Дракон за эти дни так ни разу и не приходил в себя. Он лишь изредка слабо стонет и вскрикивает, терзаемый то ли болью, то ли страшными бредовыми видениями. Кайдена сжигает лихорадка.

Перед Альвадоном внезапно останавливается чуть полноватый мужчина среднего роста в богатых одеждах. На пальцах мужчины красуются кольца-печатки с крупными драгоценными каменьями. По бокам от него стоят два вооруженных охранника.

– О, Изначальные! Что я вижу?! – восклицает богатей. – Эльф и дракон на невольничьем рынке?

К возможному покупателю поспешно подходит работорговец. Он старается не суетиться и не показывать свою заинтересованность в том, чтобы поскорее избавиться от пленников, способных принести кучу проблем.

– Приветствую, уважаемый! – чуть кланяется караванщик. – Да, вы верно заметили: эти рабы – Перворожденные. Редчайший товар!  – он замолкает и выжидающе смотрит на богатея.

Тот, завороженный созерцанием диковинки – дракона в ошейнике и эльфа со скованными ногами – забывает обо всех политесах, присущих торговле рабами. В глазах мужчины разгорается пожар алчности. Пальцы его начинают подрагивать, словно он уже пересчитывает монеты, которые отдаст за пленников или заработает с их помощью.

– Почему дракон спит? Вы позволяете своим пленникам лежать в присутствии уважаемых покупателей? – Все же интересуется богатей, доказывая, что жадность не до конца затмила его разум.

– Дракон не спал несколько ночей, защищал мой караван магическим пологом, пока мы шли по степи. – Работорговец закладывает руки за спину и скрещивает пальцы на удачу. – Кайден заслужил свой отдых.

– Кайду надо много отдыхать, – кивает согласно Альв, – Кайд сильно устал.

– Ты позволяешь своим рабам вступать в разговоры хозяев без разрешения? – тут же оборачивается к торговцу мужчина.

– Это же Первородный! – оправдывает своего невольника караванщик. –  Он кроткий и послушный, но научить его молчать – задача невыполнимая. Порой он словно забывает, что его мнение ничего не значит.

– Ну, отчего же? – хмыкает богатей. –  И его мнение может чего-то стоить, коли будет говорить по делу. Так сколько вы хотите за эту парочку, уважаемый?

Караванщик с трудом прячет радостное предвкушение. Вот сейчас он избавится от самого сомнительного товара в своей жизни, да еще и обогатится на нем неплохо!

– Всего сотня серебряных монет, уважаемый, и эти рабы – ваши! – сообщает он с воодушевлением.

– Целый золотой империал? Да вы шутите! Это же стоимость пяти здоровых крепких мужчин, а вы хотите столько же за двух доходяг, один из которых изможден настолько, что не способен открыть глаза в то время, когда решается его судьба!

Проходит несколько минут, прежде чем мужчины заканчивают торговаться и, довольные, ударяют по рукам. Все это время Альвадон сидит молча и, затаив дыхание, пытается понять, о чем говорят караванщик и покупатель. Эльф очень волнуется за друга и надеется, что их заберут в дом, где будет удобный лежак и вдосталь воды. О том, чтобы досыта поесть, Альв даже не мечтает: разучился.

По довольным лицам эльф понимает: сделка состоялась. У них с Кайдом появился новый хозяин.

Оформив купчую и отсчитав пять десятков серебряных монет, покупатель удаляется, пообещав прислать за невольниками своих работников чуть позднее – по вечерней прохладе. Довольный сделкой караванщик выдает Альвадону двойную меру воды, пару сухарей из белого хлеба и отправляет его в барак – отдыхать. Кайдена переносят другие рабы и кладут рядом с Альвом. «Присматривай тут за ним», – приказывает теперь уже бывший хозяин. Альв улыбается и кивает. В его глазах робко светится надежда на хороший исход событий.

***

Вечер вползает в город длинными невесомыми языками теней. Улицы, против ожидания, не пустеют, а становятся все оживленнее. Кто-то освободился от ежедневной трудовой повинности. Кто-то просто вышел из дома, чтобы пообщаться, прогуляться, пользуясь относительной прохладой после знойного дня.

Альв терпеливо вливает в рот Кайдена воду – по капельке, по маленькому глоточку. Пытается кормить друга размоченным сухариком, а сам чутко прислушивается: не идет ли за ними новый хозяин?