Избранная Им

Font size: - +

Глава 22. Что может быть хуже неизвестности?

Моя жизнь с той ночи стала еще больше походить на сказку, но, к сожалению, ни одна сказка не может длиться вечно. Моя сказка закончилась, когда выпал первый снег. Наверно именно тогда я возненавидела снег. Раньше я просто не любила холод.

Я встречалась со своим возлюбленным каждый день, точнее каждую ночь. Ник заходил с лоджии, это было неизменно, когда последние солнечные лучи прекращали золотить облака, закрытые окна никогда не были препятствием для него. И не было никаких препятствий для нашего счастья, мне так казалось.

Я не возвращалась к разговору о бессмертии, я даже стала забывать об этом, я не вспоминала о сверхъестественных возможностях, которыми могла обладать, мне это было неважно. Не то, чтобы мне не хотелось уметь того, что умеет Ник, но как-то и без этого жилось хорошо, особенно когда он был рядом. Он всегда был рядом, даже когда на самом деле был далеко, за океаном, я могла позвать его в любой момент, и он непременно пришел бы. Где бы я ни находилась, что бы со мной ни случилось. Я могла спрыгнуть с балкона или крыши, и он обязательно поймал бы меня…

Единственное, что расстраивало меня, вынужденное молчание. Я всегда была радостной, излучала позитив, но никому не могла сказать почему. Я даже с Ланой не могла поделиться своей радостью. Единственное, что Лана знала, это то, что мы с Ником общаемся через сеть. Как она обижалась, когда ей не удавалось вытащить меня из дома вечером, ничто не могло соблазнить меня.

Снег выпал ночью, тихо-тихо, окрасив не осыпавшуюся еще зелень белой краской. Я проснулась рано, еще до будильника, Ника не было рядом. Тогда я еще не знала, что больше не увижу его.

— Ник? Ты где? — я позвала его, сладко зевая и потягиваясь.

Но ответом была тишина. Было так тихо, что я расслышала, как в закрытой ванной капает вода. Конечно, у него могли быть срочные дела, но он непременно разбудил бы меня, чтобы поцеловать и сказать «до встречи».

Он ушел навсегда, но почему он не попрощался со мной? Я бы все поняла, я бы не стала его удерживать. Почему он не попрощался? Возможно, чтобы причинить как можно больше боли?

Я вышла на лоджию и долго любовалась городом, укутанным снегом, затем собралась и отправилась на работу. Я не стала включать компьютер, когда вечером пришла домой, я готовила ужин, напевая себе под нос одну навязчивую мелодию. Солнце уже давно село, город окутала ночь. Ник не пришел, не было его и в сети. И на следующий день его не было. Он не пришел, даже когда я позвала его. Я едва не сорвала голос, выкрикивая его имя в безучастную темноту ночи.

Может это был сон, страшный сон, и тот снег, выпавший ночью мне только приснился? Был ли это кошмар, или напротив, сон, прекрасное сказочное сновидение, захвативший конец лета и всю осень, наконец, закончился? Тот первый снег растаял только весной вместе с моим желанием жить. Ведь наверняка он был последним свидетелем того, что наши отношения существовали. А может Ник ушел еще до того, как с неба начал сыпать снег? Я сама себе напоминала зомби, неживое существо, незнающее, зачем существует, но мне не было от этого смешно. Это не вызывало у меня никаких чувств. Впрочем, ничто не смогло бы перекрыть непрекращающуюся боль, ничто не могло заполнить пустоту.

Тот ужин, что я готовила тогда, в первый день зимы, был последним. Я выбросила его в мусорное ведро через неделю, вместе с посудой. Больше я не ела дома, не могла. Я сильно похудела за ту зиму.

Я ежедневно отправляла письма на сетевой адрес Ника, но он не отвечал. На сайте группы не было обновлений, никаких. Первое время я проверяла их по нескольку раз на дню, затем реже, затем я подписалась на рассылку новостей, и больше не заходила на сайт. Новостей не было.

Я перестала звонить и писать весной, когда растаял снег. Нет, я не забыла его, и чувства не угасли, ни на сколько, просто, это было больно. Смешно, из двух зол выбирают меньшее, а как выбрать меньшую боль? Я жила мечтами и воспоминаниями, сладкими, причиняющими боль, но без этого боль была куда большей. Боль и пустота — только они наполняли мою жизнь, а сколько было бессонных ночей, наполненных лишь слезами, не счесть.

Я не сразу поняла то, что боялась я отнюдь не того, что он передумал, что разлюбил, хоть эта мысль и причиняла мне особенно нестерпимую боль. Я боялась, что с ним могло случиться что-то плохое. Может быть он болен, или что еще хуже — мертв. Я, конечно, могла поехать к нему, но я даже не знала, где он живет. Можно было навестить репетиционную базу, я нашла бы ее, если бы постаралась, я бы обошла весь город, если бы потребовалось, но, не думаю, что встретила бы там хоть кого-нибудь. А если бы и встретила, ну например Зира, то что? Что бы я сказала? Хотя, может быть и стоило бы съездить. Ведь, неизвестность хуже всего.

Время шло очень медленно, невыносимо медленно. Я, порой, не знала какое число или день недели, то и дело забывала, какой идет месяц, но я всегда точно помнила, сколько прошло дней, невыносимо длинных дней, с тех пор, как я видела его в последний раз. Тогда я смотрела на часы только для того, чтобы убедиться, что время еще не остановилось.

В конце следующего лета на сайте группы появилось обновление, долгожданное обновление, всколыхнувшее ничуть не утихшую боль. Это было извинение за столь длительное отсутствие, им были необходимы каникулы, и теперь, когда они набрались свежих сил, они приступят к записи нового альбома, чуть позже будет небольшой тур, а для начала сингл. Очень красивая лирическая композиция, я слушала ее без остановки несколько дней к ряду, и каждый раз с трудом сдерживала слезы. Несколько раз я удаляла ее из плеера и из компьютера, но потом, вновь скачивала, вновь удаляла, в конце концов, я разбила плеер, бросив его со всей силы под колеса проезжающего автомобиля, когда возвращалась с работы.



Юля Ова

Edited: 23.12.2018

Add to Library


Complain