Избранная Им

Font size: - +

Глава 23. Боль, не позволяющая сделать вдоха

Как же я ошибалась, полагая, что мне станет легче, если он придет и выскажет мне то, что стало причиной, причиной того, что он ушел, если он попрощается, хотя бы так, если я еще раз увижу его, зная, что это будет в последний раз. Боль не только не уменьшилась, напротив, она стала совершенно невыносимой, мне даже дышать стало тяжело. Мне было тяжело дышать, каждый вдох отдавался такой болью, что хотелось кричать. Интересно, первый вдох в жизни человека такой же болезненный? Может быть, но, по крайней мере, этого я не помню, эта же боль будет жива в моей памяти вечно.

— Зачем? Зачем я ему написала? — я шептала, уронив голову на клавиатуру. — Зачем?

Уж лучше неизвестность, в ней есть место надежде, пусть даже самой крохотной. Теперь же меня не осталось ничего, только всепоглощающая боль, не затихающая ни на минуту.

Той ночью я долго не могла уснуть, я не могла даже лечь в кровать, я ходила из угла в угол, мерила комнату шагами. Я не могла выйти на лоджию, она была полна воспоминаний о Нике, это причиняло мне еще большую боль, хотя куда уж больше? Все было полно воспоминаний о нем. Невыносимая сладкая боль. Горькая и сладкая одновременно.

Я хотела кричать, наплевав на спокойствие соседей, в надежде, что станет хоть чуточку легче дышать, но не могла. Приторная сладость боли надежно склеила мои легкие, сковала меня, лишила воли. У меня получались только жалобные всхлипывания. Слез не было, мое лицо и мои глаза были сухими, но, все же, слезы продолжали душить меня. Я думала, что хочу умереть или хотя бы сделать себе больно. Я думала, что физическая боль поможет, благо и повод имелся. Я вытаскивала занозу кухонным ножом. Было больно, но эта боль была ничем в сравнении с… Я раскровила всю ладонь, но так и не проронила ни одной слезы, не издала ни единого звука. Было слышно только срывающееся дыхание.

Ничего не изменилось после этой мазохистской процедуры. Я продолжала ходить из угла в угол, заливая пол кровью, что сочилась из-под неаккуратно наложенной повязки из кухонного полотенца. Я, что было сил, сжимала виски руками и напрягалась над каждым вдохом. Мне хотелось хотя бы забыться сном, пусть даже ненадолго, но сон не желал стать спасением.

Ни с того ни с сего я собралась и пошла в круглосуточную аптеку, что в пяти кварталах от моего дома. Я долго изучала витрины, точнее смотрела на них, ничего не соображая.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — участливо поинтересовалась девушка-фармацевт.

— Помочь? — отозвалась я эхом. — Мне? Я не могу заснуть. Мне нужно отдохнуть, желательно без сновидений.

Она озабоченно посмотрела на меня и скрылась в подсобке. Мой вид ее явно напугал. Еще бы! Скорее всего, я была похожа на восставшего из могилы, мертвеца с остановившимися глазами и сердцем. Она вернулась через пару минут, неся в руках маленькую белую коробочку.

— Вот возьмите, это очень сильное снотворное. Только не принимайте много, вам и половинки таблетки хватит.

— Спасибо, — проговорила я и протянула ей деньги.

Я протянула деньги левой рукой, пребывающей не в лучшем виде. Окровавленное полотенце потерялось где-то по пути, хорошо хоть кровь остановилась.

— Ой, что у вас с рукой?

— Порезалась, — прошептала я, сунув руку с зажатой в ней пачкой таблеток в карман.

— У вас дома есть чем обработать порез.

Я отрицательно покачала головой.

— Возьмите перекись…

— Давайте.

— И бинт?

Я лишь кивнула в ответ.

— Давайте лучше я обработаю…

— Не стоит, я домой… все нормально, не беспокойтесь.

— Как знаете, но если что…

— Спасибо.

Я расплатилась и ушла, забыв на кассе и перекись, и бинты, я не вспомнила про них даже когда пришла домой. Девушка пыталась догнать меня, звала, но я не откликалась. Я не откликалась, потому, что ничего не слышала. Она провожала меня взглядом до угла, тайком выглядывая из-за занавески. Я несколько удивилась тому, что заметила это, но мне было все равно, мне было неважно, что она может обо мне подумать.

— Она позабудет обо мне, едва я скроюсь из вида, и не вспомнит. Никто обо мне не вспомнит.

Я сжевала горькую таблетку, когда поднималась в лифте на свой этаж. Горечь еще долго стояла во рту, когда я в обуви топталась по ковру. Через час я съела еще одну, я даже не подумала о том, что можно запить ее водой, так и мучилась… еще и от горечи. Вскоре я стала плохо соображать: я свернула компьютерное кресло, уронила со стола книги, разбила вазу, даже не заметив этого. Еще через полчаса, после того, как съела третью таблетку, я, как была в верхней одежде и кроссовках, рухнула на кровать и, нет, я не заснула, я потеряла ощущение времени. Скрип нетикающих часов, это все, что наполняло мое сознание. Или, все же, я заснула?

Если можно передать мое состояние с помощью музыки, то это была бы сумбурная, но плавная и тихая какофония звуков, которые могут быть рождены только нездоровой психикой.



Юля Ова

Edited: 23.12.2018

Add to Library


Complain