Избранная волка

Глава 2. Кьярваль

Бесконечно долгие десять месяцев я ходил за труппой Гармы по пятам. Держался в стороне, старательно скрывая своё присутствие, разве что холодные месяцы в Старограде, где зимовали артисты, я не скрывался полностью, ведь там служат Гирдиру наши воины. И я будто бы с ними, ага. Глупо, но я ничего не могу с собой поделать –  Ольшана манит меня как никакая другая дева, хотя является чистокровным человеком.

Почему? Неужто я настолько плох, что мне в пару годится обычная человечка? Или это просто помутнение разума?

Хотя, обычной Ольшана как раз таки не была. В лесу она чувствовала себя очень органично: чутко улавливала приближение дичи, стреляла без промаха, порой мне казалось, что она слышит лес. Не так, как вервольфы, но куда лучше, нежели обычные люди.

Сама она, несмотря на хрупкость, была достаточно сильной, гибкой и выносливой. Ловко лазала по деревьям, быстро натягивала лук и практически не ошибалась. Разве что пару раз я подстраховал её – загрыз дикого кабана на подходе. Инстинкты, чтоб их.

Причём непонятно, откуда они взялись. Не в том смысле, что я – бесчувственная машина смерти, нет, а то, что я не должен ничего такого ощущать по отношению к простой девушке. Максимум что мы, оборотни, испытываем – это влечение, да и то кратковременное. Как Торстейн, который первым увлёкся ей, но когда мы вернулись в Архельдор, Небесный Волк наградил его истинной парой. Той самой Фрейей, которая и до того ему нравилась, но без каких-либо инстинктов. Теперь же они живут душа в душу, и слава Волку!

Вот только я не понимаю, что происходит со мной. Я увлёкся? Сложно сказать, ведь мои чувства куда глубиннее и сложнее. Любовь? Не знаю, я её никогда не испытывал по отношению к женщинам – они все меня слишком боялись, даже те, кому я платил за ласку. Мать не в счёт – там другое. А поскольку шрамы, уродующие моё лицо и тело, я получил достаточно рано, не успев особо вкусить прелести отношений с противоположным полом, то душевной близости и больших привязанностей не имел. Хотя, возможно, то были попросту не те женщины…

Единственное, что я могу сказать о себе точно – я не в силах оторваться от Ольшаны. Всё моё существование подчинено наблюдению и защите. От дикого зверья, от разбойников, которые не раз собирались напасть на кибитки странствующих артистов, от тех, кто решил, что хочет её слишком сильно, чтобы остановиться перед отказом. И дело не столько в сексуальном влечении, хотя оно, безусловно, есть, а в чём-то гораздо большем.

Сегодня я опять вмешался, причём пришлось поспешить – градоправитель не стал мешкать и приказал доставить Ольшану к нему любыми способами, невзирая на сопротивление. Я завыл. Потому что иных способов отвлечь, не выдавая своего присутствия, я не мог. Да и действовать надо было быстро, не вбегать же мне в дом и не рубить всех подряд боевым топором.

Разумеется, все тут же всполошились, и на меня началась облава. Да, гениальность решения зашкаливала, учитывая тот факт, что я в любой момент могу стать человеком. Голым, страшным, но человеком. Почти голым – лохмотья изодранной от срочного перевоплощения одежды никуда не делись. Завернув в ближайшую подворотню, я быстро отряхнулся, скинул испорченные в хлам сапоги, хорошо, что плащ, в котором теперь по большей степени хожу, не пострадал. Он-то и прикрыл мою наготу и изуродованное лицо.

Запасная одежда лежала в гостинице, куда проще добраться до неё в волчьей шкуре, но рисковать не стоило, да и рано ещё возвращаться, надо проследить за Ольшаной, чтобы она добралась до своей комнаты в целости и сохранности. И придётся это делать босиком, впрочем, мне не привыкать.

Прислушавшись, я обнаружил, что народ уже отвлёкся на какую-то несчастную псину и принялся преследовать её. М-да, и ведь загонят, а потом выдадут за меня и получат награду.

- Быстрей, - я услышал до боли знакомый голос.

Выглянул из подворотни, и что я увидел? Ольшана с одним из своих многочисленных дядей выскользнули из задней двери дома и устремились в сторону едальни, на втором этаже которой они сняли комнаты. Конечно же, я последовал за ними, дабы прикрыть тылы.

Какой-то стражник кинулся было за ними, но я быстро уговорил его прилечь. Ну а что, такая уютная подворотня – сам бы там вздремнул, да недосуг.

Доведя беглецов до места, я вновь растворился во мраке ночи, чтобы продолжить наблюдать. Входить внутрь я давно перестал, потому что моя фигура волей-неволей привлекала к себе внимание, ибо я был выше любого посетителя минимум на голову, а то и на все две. Угораздило же родиться…

Нет, я не жалуюсь, силы во мне немеряно, без ложного хвастовства я – один из лучших воинов Архельдора. И это много значит, потому что любой из нас стоит десяти людских воинов в бою, а то и двадцати. Мой альфа, которому хватило мудрости отпустить меня в это бесконечное и столь мучительное путешествие – около сотни. Ну а я – его бета.

Вот только это никак не помогало мне с женщинами – все они меня до одури боялись. Все мои немногочисленные любовницы предпочитали сбегать, просить покровительства у других, хотя я никогда не обращался с ними жестоко. На вопрос «почему» они отвечали:

- Ты слишком большой, - и отводили глаза.

Но на самом деле, проблема была в шрамах. Ведь волки регенерируют очень быстро, а значит, все у нас имеют идеальный вид. И только от заговорённого оружия нет спасения, оно ранит так, что ничего не спасёт, особенно простого человека. Сила вервольфа способна лишь избавить от смерти, но не увечий. И одно из увечий, с которым особо сложно было мириться – это жуткий шрам в паху, частично задевший даже мошонку. Как я вообще умудрился не стать импотентом после той битвы – тот ещё вопрос. И пусть всё работало исправно, порой даже слишком, но факт оставался фактом – мои шрамы и это позорное увечье здорово смущали и отпугивали дам.