Избранница Чёрного Дракона

Размер шрифта: - +

Глава 8. Гавран

 

Он стоял на пороге, заставляя старика буквально вжиматься в дверной косяк всей своей худой и дрожащей сущностью. И я была уверена: произнеси незнакомец хоть слово в сторону деда, тот исполнит любую его команду; было в этом голосе что–то повелительное, что–то, от чего не хотелось смотреть в глаза, и возникало желание как можно скорее удалиться, делая всё возможное, что бы странный господин не серчал. И всё же я продолжала смотреть в эти глаза, понимая, что даже небо по сравнению с ними кажется серым и блёклым, когда молнии и вовсе жалкими огоньками света на чёрном небе.

– Так это ты видел Бувана? – пропустив его слова мимо ушей, глухо и хрипло произнесла я. – И выжил, значит…

– Тебе то какое дело? – ровным холодным голосом бросил незнакомец, не моргая смотря на меня, отчего неясная дрожь пробегала по спине. – Убирайся отсюда, пока ещё цел… а ты как посмел привести сюда человека?

Вопрос же относился к дрожащему и явно еле стоящему на ногах старику, который лишь сильнее вжал голову в плечи, намереваясь исчезнуть как можно скорее из поля зрения статного незнакомца, которому и то еле за второй десяток перевалило. Хотя огонь в глазах сиял недетский. Даже Ливон, который его наверняка лет на пять старше будет, казался мне сейчас напыщенным мальчишкой, которого одним словом можно повернуть и назад отослать. А старик и слова ему сказать не мог, словно беса перед собой увидел, только рогов в светлых волосах с какой–то странной рыжиной, заметной только в ярком свете свечи, не хватало.

Он был и вправду странный. Чужой. Голос, пусть и холодный, был не хриплым, как у здешних мужчин, чьи глотки драли ледяные ветра. А незаметно певучим, с такой сталью, которая даже очерствевших воинов готова была сломить. И одежда его совершенно не вписывалась в жёсткие рубашки мужчин, подшитые и перешитые раз двести, если не больше, с прохудившимися штанами и ободранными ботинками, которые достались им ещё от отцов. Нет, он словно стоял выше всего этого, сверху вниз смотря на копошащихся под его ногами людей с только ему одному понятной насмешкой. И сейчас так же смотрел на меня, на моё лицо, и в его глазах не мелькал ни страх, ни отвращение, лишь холодный вопрос, который он задал в самом начале, и на который так и не получил ответа.

Гавран был высок, и хорошо сложён, хотя рядом с Ангусом казался недокормленным змеёнышем. Я же и вовсе терялась с ним, наверняка в своём новом обличие на голову ниже, хотя сразу сказать было сложно. Его лицо было отчасти красивым, но из–за холодной маски, что заостряла нос и губы, делая глаза волчьими, оно отстраняло, заставляя давить в груди странное чувство тревоги при взгляде на этого человека. Да и одет он был совсем никак купец, проездом застрявший здесь, и никак странник, ищущий себе место. Он то его нашёл давным–давно, и знал, что рано или поздно вернётся, но почему–то искал ещё что–то.

Чёрная рубашка была обшита на шее серебристым волчьим мехом, а широкие рукава плотно обтягивались на запястьях железными обручами с незнакомыми рунами. Тёмные штаны из прочной нервущейся ткани были заправлены в сапоги с железным каблуком – такие я только однажды видела, и то в детстве, когда отец Бурю за мечи выторговал. Те люди были из центрального острова имперского архипелага, и этот, кажется, оттуда же. Даже голос чем–то похожий, да и у людей здешних волосы то чёрные, как и глаза, а этот… чудной какой–то.

– Я сам пришёл, – разрушив тишину и решив всё же втиснуться в роль приблудного мальчишки, глухо произнесла я, и старик согласно закачал головой. – По поводу Бувана.

– Ты? – повелительной насмешкой, полной недоверия, переспросил гавран, и если бы старика не было бы рядом, он бы даже позволил себе усмехнуться. – Он что, сам тебя подрал, раз на верную смерть кидаешься? Лицом не вышел, так думаешь, смелость прибавилась? Забудь, и дай себе надежду хотя бы рассвет встретить…

– Хочешь сказать, ты его одолеешь? – слова незнакомца зацепили за живое, и всё же язык принадлежал старой Юне, которая терпеть не могла насмешек, а особенно в свою сторону. – Взгляни на себя! Ты же сапоги грязью запачкать боишься, да меч для красоты носишь, даже ни разу из ножен его не вытащив!

Старик тихо охнул, и, скользнув в коридор, как можно быстро и бесшумно удалился, лишь бы не смотреть в так и вспыхнувшие странной синевой глаза, хотя на лице даже мускул не вздрогнул, но было заметно, что и мои слова долетели до гаврана. И зацепили его.

С вызовом скрестив на груди руки, я поддёрнула тонкие губы в усмешке, увидев, как сверкнули глаза незнакомца, стоило только шрамам исказить лицо, но в слух ничего не произнёс.

– Никто его в одиночку не одолеет, – наконец, ровным голосом произнёс гавран, плотно закрыв за собой дверь и, не глядя на меня, подошёл к своему столу, опустив руку на собственный рисунок. – Я видел его вблизи… ни меч, ни стрела не возьмёт… кто–то упоминал про какие–то оковы, но этот Буван металл на завтрак жрёт. Не поможет.

– Не верю, – сухо бросила я, тоже наклонившись над рисунком и с отвращением вглядевшись в чудовище. – У каждого существа есть слабое место… не получится мечом, так можно спалить. Не удастся спалить – утопить.

– И кто всё это будет проверять? Ты? – довольно резко и насмешливо хмыкнул незнакомец, с отвращением взглянув на Бувана и нахмурив брови, отчего глаза засияли ещё ярче. – Никто в здравом уме из Ольхника не выйдет до тех пор, пока эта тварь по ту сторону забора ходит… а она ещё и вопит ночью.



Валиса Рома

Отредактировано: 22.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться