Избранница Чёрного Дракона

Размер шрифта: - +

Глава 13. Горькая месть

 

Ветер свистел в ушах, и лишь спина гаврана заслоняла от надоедливых веток, хлещущих по ногам и рукам, заставляющих морщиться и прятать лицо в тёплой меховой куртке наездника, посмевшего оседлать мою Бурю. А та даже не противилась, обычно не давая даже отцу на неё залезть, а Лизу просто не слушаясь. Да и предлагая её гаврану я рассчитывала на схожее отношение, но он смог подчинить непокорную лошадь. И та не смела ему перечить, даже позабыв об истинной хозяйки, которая сгорала от стыда.

Никогда ещё не ездила верхом с кем–то. А тут ещё сзади, словно ничего не умеющая девчонка, всю жизнь прячущаяся за спинами отца и братьев, которых у меня отродясь не было. И от этого становилось настолько стыдно, что если бы гавран сейчас даже мимолётом взглянул на меня, так точно уши бы запылали. И ведь, что самое ужасное, я не привыкла испытывать это чувство! Не привыкла находиться за спиной мужчины, не привыкла чувствовать на лице чужой жар и еле ощутимый запах стали и хвои. Не привыкла быть беспомощной, и от этого нового, неведомого чувства, мне хотелось спрятаться как можно дальше и глубже, ощетиниться и больше никого и никогда к себе не подпускать.

– …Нет уж, давай я тебя защищать буду от мальчишек других!

– Зачем меня защищать? Я им раз по голове долбану, они и отстанут!.. лучше давай ты меня от тятьки защищать будешь?

– А он что, снова тебя бьёт?...

Старые, как сам мир, воспоминания всколыхнулись в голове, заставив на миг забыться и чуть не свалиться с седла, вовремя ухватившись дрожащими пальцами за край куртки гаврана. Чьи это слова? Мои? Но почему они вдруг всплыли именно сейчас? А я ведь даже не помню, кому это говорила, но чувствовала сейчас только то, что какому–то очень дорогому для себя человеку, которого посмела забыть и не вспоминать.

Деревья мельчали, и впереди показался несокрушимый частокол с плотно запертыми воротами. И потянув на себя даже всхрапнувшую Бурю, гавран хмурым взглядом скользнул по окружённому Ольхнику, зная то, что неизвестно ни мне, ни остальным.

– И что дальше? – настороженно прошептала я, пытаясь сжать онемевшие от холода пальцы. – Кому мстить собрался?

– Я? Для меня слишком низко чужую работу выполнять, – холодно бросил он, легко спрыгнув с лошади и размеренными шагами направившись в сторону ворот. А достигнув их, одними костяшками пальцев постучал, прежде чем огласить густой душный воздух своим голосом: – Открывай! Это гавран! Нет больше Бувана, так что хватит прятаться!

Удивлённо вдохнув туманный воздух, я спрыгнула с Бури, всё ещё не понимая, чего хочет добиться своими словами гавран. Буван вовсе не сгинул, и об этом мы хорошо знали. Но это не мешало ему лгать так, словно он собственными руками обезглавил страшного аркуду, мешающего жителям Ольхника.

Ворота дрогнули, и неуверенно раскрылись, дав пройти в туманную деревню и замереть подле гаврана, в чьих глазах плясала буря, готовая в любой миг обрушиться на несчастные плечи людей. Но он её сдерживал, и сдерживал умело, не давая словам и собственному телу выдать задуманное им.

– Нешто сгинул этот Буван треклятущий? – отпихнув неуверенно замершего старожилу, прохрипел уже знакомый старик.

– Сгинул, – поддакнула я, вытащив из кармана загнутый коготь аркуды и бросив под ноги тут же отпрянувшего назад деда. – Сам видел, да только насладиться не успел.

Мужики, караулившие врата, удивлённо переглянулись, недоверчиво смотря на нас. Да и как можно было довериться неизвестно откуда взявшемуся колдуну с центрального архипелага, да изуродованному мальчишке? Но всё же никто спорить не стал, хотя тихий и неуверенный шёпоток прошёлся, но гавран даже внимания на него не обратил, испепеляя своим взглядом старика, поведавшего нам лживую легенду.

– А ты, я смотрю, не веришь? – изогнув брови, заметил он.

– Да хотел бы… только на Бувана сколько ни ходили – никто и не возвращался, – несмело начал старик, хмурым взглядом обведя замолкших караульных.

– Значит, сам взглянуть на него хочешь? – догадался гавран, и в его голосе мне почудилась насмешка. – Что ж, я могу тебе показать. А если солгу, и тварь эта до сих пор по лесу ходит – можешь меня там же и оставить.

– Но ты не один ведь Бувана завалил, – подловил его на слове тот, и его подслеповатые глаза скользнули по моему лицу, тут же поскорее переведясь на собеседника. – Получается, если Буван этот по лесу до сих пор ходит, то вы оба солгали… давай так: ты с нами в лес пойдёшь, а мальчишка тут подождёт. Если Буван жив – ты в лесу останешься. А с мальчонкой мы сами решим, что делать… лжецов никто у нас не любит.

– Идёт, – даже не раздумывая, слишком смело и твёрдо произнёс гавран, заставив метнуть в его сторону испуганный взгляд и тут же сжать похолодевшие пальцы. – Можете даже вздёрнуть его, как обратно придёте.

– Это уже мы сами решим, – оборвал его один из мужиков, недобро взглянув на меня. – Лошадь можешь тут оставить. Не понадобится.

Гавран промолчал, незаметно кивнув и отойдя в сторону, так и заставив на негнущихся ногах подойти к нему и вперить свой сердитый колкий взгляд в него, чувствуя, как обида и неприязнь тут же всколыхиваются в груди огненным бураном.



Валиса Рома

Отредактировано: 22.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться