Изгнанники Темногорья

Размер шрифта: - +

Глава двадцать третья. Зеркальный лабиринт

Ловушка захлопнулась, они остались одни. Глеб шагнул к Мёнгере и со всего маха врезался в стекло. Черт! Не разобрать, где настоящий человек, а где отражение. Позади раздался голос Приша. Глеб отправился туда, выставив руки вперед, но вновь наткнулся на преграду. Зеркальные коридоры сбивали с толка.

 

Глеб окликнул друзей, но звук поглотился, точно стены были обиты ватой. Никто не отозвался. Глеб сделал шаг и уперся в зеркало. Нос к носу со своим отражением. Почему-то возникло ощущение гадливости, точно он коснулся не стекла, а чего-то мерзкого. Глеб отшатнулся. И тут же появилось чувство, что это не Глеб рассматривает себя, а двойник его. Зазеркалец медленно и с вызовом окинул взглядом поэта и усмехнулся. А потом стянул с себя голову, и на ее месте образовалась пустота. Глеб вскрикнул, и двойник тотчас же пропал. Точно Глеб стал вампиром, и теперь не отражается в зеркалах. Он ощупал лицо: вроде все на месте.

 

А потом в зеркале появилась старуха в темной одежде. Пожилая женщина стояла вполоборота, из-под ее платка выбивался клок седых волос. Глеб обернулся: позади никого не было. Старуха начала разворачиваться. Глеб сумел разглядеть желтое, как у покойника, лицо, черные дыры вместо глаз. Старуха протянула морщинистую руку, покрытую пигментными пятнами, и попыталась дотянуться до Глеба. Что было дальше, он не помнил. Бег, неясные тени по бокам, дрожание свечей, и бесконечный туннель.

 

Время от времени Глеб врезался в зеркала в полной уверенности, что там выход. Точно птица, залетевшая в квартиру, и бьющаяся о стекло. Наверное, все тело теперь в синяках, но это ерунда. На одном повороте он заметил Мёнгере. Позвал и застыл: зрачков у девушки не было – глаза закатились, оставив на обозрение лишь белки. Из них текла кровь. Пока Глеб соображал, что делать, Мёнгере прошла сквозь него и исчезла.

 

Глеб растерялся. Что это? Она призрак? Или это игра воображения? Не понять. И как вырваться отсюда? Тени пляшут, точно ветер колеблет пламя свечей. И слышен шепот. Слов не разобрать, но голоса заполняют собой пространство. И нечем заткнуть уши.

 

И лица, сотни лиц глазеют со стен, выплывают из зеркал, жаждут что-то сообщить. Тянут жадные руки, стараясь утянуть за собой. Блондины, брюнеты, шатены, рыжие… Они мелькают перед Глебом непрерывной чередой. Люди, зашедшие в дом и пропавшие навсегда.

 

Знакомое лицо. Где-то Глеб видел этого парня со светло-зелеными глазами и широким прямым носом. Волосы возле висков сбриты, родинка над правой бровью. Точно! Это же он сам! Глеб жадно всмотрелся в отражение: чуть не забыл собственный облик. Рубашка в клетку с закатанными рукавами, джинсы заляпаны грязью. Да, это он. Глеб уже обрадовался, как вдруг поверхность зеркала пошла рябью, и очертания начали расплываться. Он вновь бросился наутек.

 

Глеб пришел в себя возле мутного стекла, покрытого амальгамой. Бронзовую раму в налете патины венчали два золотых ангелочка с трубами в руках. Сама поверхность покрылась сетью морщин – нижний зеркальный слой разрушался. Глеб подошел вплотную и повторился тысячи раз в бескрайнем коридоре. Послышалась музыка: ангелы поднесли рожки к губам, зеркало озарилось, и Глеба засосало внутрь, точно в гигантский омут.

 

Он очутился в том же помещении, только зеркало было всего лишь одно – то самое. Совсем новое, с розами внизу рамы. Напротив висел портрет молодой женщины: слегка пухленькой, с темными волосами и ярко-карими глазами. Не красавица, но милая. Глеб прочел ее имя, выведенное на изображении: Лика Нова. Юноша огляделся: мраморные стены, цветы и много света, льющегося из окон. Ничто не напоминало лабиринт.

 

Кто же эта Лика? Наверное, хозяйка поместья. Или один из обликов Дели. Не разобраться. Но что-то вертится в голове: Лика Нова. Новый лик! Очередная подсказка. Только кого? Или чего? Глеб направился к двери, но она оказалась заперта. Значит, надо искать в комнате.

 

Он возвратился к зеркалу. Поверхность запотела, и на ее поверхности появились буквы: «Помоги мне».

– Что я должен сделать?! – голос срывался.

На стекле показались слова: «Смотри». И перед Глебом возникло видение.

 

Девушка с портера стояла перед зеркалом, поджав губы: она была недовольна своим отражением. Ей казалось, что с таким лицом счастье в жизни не светит.

– Ну почему? Почему одним все, а другим ничего? – вопрошала она. – Вот бы губы чуть пополнее, волосы посветлее, а ресницы гуще, – ворчала Лика. – Как у сестры. Почему я такая невезучая? Пусть бы сестрица родилась уродиной, а не я.

 

Затем Глеб увидел Лику с парнем. Они о чем-то спорили, девушка хватала парня за руки. Тот вырвался и пошел к двери, бросив на ходу:

– Да кому ты нужна! Ты себя в зеркале видела?

Лика опустилась на колени и зарыдала.

 

Следующая картина была мрачнее. Лика, вся в черном, чертила пентаграмму. Вскоре весь пол покрывали непонятные надписи и значки. Стены были сплошь увешаны зеркалами. В них бродили тени. Иногда они приникали к поверхности и заглядывали в комнату.

– Прошу, подари мне вечную молодость и красоту, – взывала она.

Из нарисованного многоугольника повалил дым, свет замерцал. Тени стали вырываться из зеркал. Одна из них проникла в Лику.

 

Изображения исчезли, а затем Глеб заметил в отражении позади себя призрак – Лику Нову.

– Спаси меня, – попросила девушка. – Я не этого хотела. Не думала, что получится вот так. А потом стало поздно – я потеряла власть над собой.

– Что мне надо сделать? – спросил Глеб.

Но ответа не последовало – привидение исчезло, а самого поэта вышвырнуло обратно.



Лада Кутузова

Отредактировано: 14.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться