Изгнанники Темногорья

Размер шрифта: - +

Глава двадцать четвертая. Харма

Приш снова споткнулся. Деревья так долго росли, что мощным корням стало тесно под землей, и они повылезали на поверхность. У Приша корни ассоциировались с пальцами, жадно вцепившимися в дерен. Серые от времени, узловатые и коварные – сложно рассмотреть их, когда крутишь головой во все стороны. А приходится быть начеку, потому как в прошлый раз в лесу на них напало чудовище, похожее на вязанку хвороста.

 

Уже пахнет осенью: прелыми листьями, жухнущей травой и сухими иголками. И немного влажностью. На деревьях все больше желтого и красного, точно кто-то разбрызгал краску. И куча грибов. Приш насобирал, чтобы пожарить на обед. Боровики растут целыми семейками – от мала до велика. Только нагибайся за ними. Целое изобилие. Конечно, лучше бы их на сковороде, да с лучком и сметаной, как мама делала, но об этом пока можно только мечтать. Но ничего, когда он вернется…

 

Приш споткнулся об это слово. Вернется – надежда на счастливое возвращение таяла. Они остались живыми лишь благодаря счастливой случайности. Уже несколько раз были на грани, но обошлось. Когда зеркала взорвались, он думал, что все. Найдут лишь после его иссеченное тело. А осколки просвистели мимо. Он говорил об этом с другими, и Глеб предположил, что настоящим в особняке было лишь одно зеркало, а остальные – видимость, морок. Но все равно, до сих пор не по себе, как вспомнишь этот лабиринт.

 

Они остановились возле ручья, и Глеб разжег костер. Приш срезал несколько прутьев с ивы, растущей неподалеку, нанизал на них грибы и стал запекать. Хорошо бы, конечно, сделать запас в дорогу – насушить боровиков. Но времени мало. Вчера весь день шли под дождем. Накинули на себя дождевики – одежда из какой-то прозрачной пленки, которую Глеб захватил в городе, где жил ночной кошмар. Но все равно, ноги промокли. Пришлось сушить ботинки, а Мёнгере теперь хлюпает носом.

 

Продуктов становится все меньше, и их пополнение – вопрос выживания. Тем более, шрамы у Глеба затягиваются, да и Мёнгере окрепла. Так что могут большую ношу тащить. Хотя Мёнгере раньше не жаловалась на тяжесть, но частенько отставала. Теперь же держится на равных. Да и вообще, неплохая у них компания получилась, дружная. Только бы добраться до радуги. Приш заметил куст боярышника, усыпанный алыми ягодами. Сорвал одну – с кислинкой. И нарвал еще – запас карман не тянет.

 

Ближе к вечеру лес кончился. Прямо перед путниками раскинулся луг, а за ним – деревня. Сразу за ней начинался молодой пролесок. Путники остановились.

– Может, обойдем? – предложил Приш.

Глеб посмотрел на небо через стекло: радужный отблеск вспыхнул над селением.

– Нельзя, – ответил он, – придется заходить.

– Но задерживаться не будем, – сказала Мёнгере. – Ничем хорошим это для нас еще ни разу не обернулось.

– Угу, – подтвердил Приш.

 

Деревня была обнесена частоколом, массивные ворота запирались на тяжелый засов. Но рядом находилась калитка, через нее Приш и остальные вошли. От ворот дорога разветвлялась на три рукава: центральный и два боковых. Приш дернулся идти прямо, но Мёнгере потянула влево.

– Лучше не показываться, – сообщила она. – Пройдем здесь и на выход.

Хухэ тихонько тявкнул, словно одобряя.

 

Они быстрым шагом направились по улице. Дома так же были огорожены высокими заборами, виднелись лишь макушки крыш. Интересно, от кого они укрываются? Неужели от диких зверей? А вообще, мрачное ощущение. Словно они попали в место, где не рады незваным гостям. Ни цветов, ни деревьев вдоль дороги, лишь сохнущая трава. Наверное, и люди здесь необщительные. Да и фенек ведет себя настороженно: втягивает воздух и прислушивается. Хотя он всегда такой в незнакомом месте.

 

Девчонка выскочила неожиданно. Вылетела из ворот и резко остановилась. Примерно его лет, с темно-русыми волосами и глазами стального цвета. Волосы заплетены в две косы, в которые вплетены гроздья рябины. На шее бусы из тех же ягод. На самой длинное платье из серого холста и меховая жилетка.

 

Она сделала шаг, и Хухэ оскалил клыки.

– Вы кто? – поинтересовалась незнакомка. – Люди?

Путники переглянулись: странный вопрос.

– Да, – ответила Мёнгере. – Как и ты.

Девчонка схватила ее за рукав и потянула за собой:

– Быстрее.

 

Они забежали вовнутрь, и девчонка захлопнула калитку. Двор чистый, дом сложен из толстых бревен, крыша – из черепицы. Незнакомка повела путников вокруг избы и втолкнула в низкую дверь. Они оказались в сарае.

– Залезайте, – велела девчонка. – Спрячетесь в сене.

Приш подхватил Хухэ и с попутчиками поднялся по приставной лестнице на сеновал, девчонка последовала за ними.

 

– Вы глупые, да? – спросила она. – Зачем пришли?

Приш пожал плечами: будто у них есть выбор.

– Долго рассказывать, – буркнул он.

– Ничего, я не тороплюсь, – ответила девчонка. – А вам пока на улицу нельзя. Сейчас скот загонять начнут, на глаза попадетесь.

Приш вздохнул: не отвяжется. Вкратце он обрисовал ситуацию.

– Да, – протянула незнакомка, - надо же вам там вляпаться.

– А в чем дело? – не выдержал Глеб. – И как тебя зовут?

 

Девчонка поджала ноги. Наверное, ей примерно столько же лет, как и Пришу. И Алисе.

– Я Харма, – представилась она. – А дело вот в чем.

Она замешкалась, точно ей было неудобно говорить.

– Ты сказала, что я человек, – обратилась Харма к Мёнгере, – это так. Мы все здесь люди. Только в кровавое полнолуние становимся волками. И вам надо срочно уходить.



Лада Кутузова

Отредактировано: 14.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться