Изгой

Часть I - Глава III

- Лох, это судьба, сынок. И каждый лопух своего кидалу найдет обязательно. Вот и ты своего нашел.

- Да как же так-то? Хлеб-соль делили, за одним столом сидели, братались, столько дерьма вместе прошли...

- Ты, Хаген, прям как дитя малое. Запомни, если кто-то тебе сразу показался приветливым, надежным и достойным доверия, то знай - тебя уже разводят.

 

Из разговора юного носготского наемника с товарищем по оружию.


 

- Ты что здесь делаешь?

За словами последовал толчок в грудь, окончательно разбудивший меня. Сколько прошло времени? Казалось я только уснул, и за окном все еще темно, хотя... Было холодно, а в очаге и уголек не тлел - лишь седая зола. Стало быть я проспал почти сутки. Тут я заметил, что вокруг меня столпилось несколько фигур. А перед лицом маячило острие меча. Я вскочил и начал пятиться, пока не уперся спиной в стену, на ходу пытаясь достать из петли клевец. Только его не было на поясе. Оба ледоруба, и даже нож пропали. Я был безоружен. Не самый лучший способ проснуться. Мои глаза забегали по комнате.

- Давай без глупостей, - незнакомец с мечом внимательно смотрел на меня, левой ладонью делая знаки товарищам не подступать ко мне, - если бы мы хотели тебя прикончить, то сделали бы это, пока ты спал. Оружие мы забрали, чтоб не дурил.

Я застыл и внимательнее рассмотрел обступивших меня мужчин. Всего их было четверо, они загораживали собой путь к выходу. Невысокие, крепко сбитые, и явно не такие изможденные и голодные, как я. Трое были в сильно поношенных кожаных куртках, подбитых мехом, а четвертый, что говорил со мной, носил серый полушубок. Вероятно он был у них за главного, по крайней мере держался он уверенно, да и одет был получше. Меч был только у него. Остальные держали руки на топорах, у одного был лук.

- Откуда взялся здесь, говорю? - он выжидательно уставился на меня. - Давай, рассказывай.

Трудно было собраться с мыслями - я вовсе не так себе представлял первую встречу с южанами. Со мной должен был быть Хаген. Уж он-то не дал бы застать себя врасплох, да и за словом в карман не лез. Но его больше нет. Боль от утраты друга, коих за мной никогда не водилось, больно резанула по сердцу. Душевные терзания, мать их. Очень вовремя. Нужно что-то сказать. Пусть и пришли с оружием, но хотя бы разговоры разговаривают, что уже неплохо - в Ваас’омнисе от чужаков добра ждать не приходилось. Лезвием по горлу  - и вся недолга.

- Как сюда попал, говорю? Разумеешь?

- Пришел. - прохрипел я.

- Вижу, что не прилетел, остряк. Одет ты чудно как-то, - главарь нахмурил брови, - Говори, кто ты такой? Откуда будешь? Зачем сюда притащился?

- Греюсь я тут. А пришел с севера.

- Мы и так на севере, чудила. Там, - он указал куда-то в сторону, - только горы.

- Не только горы.

Предводитель чужаков замялся, как будто не ожидал такого ответа. Южане что, вообще ничего не знают о нас? Горы - и все, за ними ничего нет? Хех, носготы, оказывается, не единственные невежды. Забавно. Я почти улыбнулся, но вид меча перед носом заставил меня подавить улыбку.

- На землепашцы ты не похож, да и говор у тебя незнакомый. Ты что ль из этих, из горцев каких-то?

Нет там никаких горцев, ну, по крайней мере, я ни одного не встречал. Серебряный хребет не место для человека. Я пришел из места куда более удаленного, только как им объяснить это, если они дальше гор ничего не знают? Мол там, за тридевять земель, за высокими горами, за промерзлыми степями, за бескрайними лесами, живет гордый и суровый народ? Напоминает сказочку. Сочтут вруном. Не поверят. Да и не имею я больше права называть себя носготом. Я никто, и звать меня никак, новое начало, драть его. И чего-то меня вдруг сразу злость разобрала.

- Нет, не горец. У меня теперь нет племени. Я изгой, с севера. И я перешел горы вовсе не для того, чтобы первый попавшийся южанин обобрал меня, пока я сплю.

Отлично Темиель! Это как раз то, что нужно говорить вооруженным людям! В любой неясной ситуации - нарывайся! Останавливаться было поздно, и меня понесло дальше.

- А еще я знаю, что этот дом - не твой. Он вообще больше ничей. Так что мы оба здесь гости. И ты поступил со мной невежливо.

Сердце колотилось сильно. Чем я думал? Вся эта боль, усталость - и вот я уже скалю зубы, как отец, когда он нарывался на драку. Вот только он мог бы за себя постоять, а я, кажется, сейчас получу топором по голове. Хотелось вжать голову в туловище и спрятаться, но я заставил себя развернуть плечи и скорчил максимально грозную рожу. Клочковатая борода явно не придавала мне внушительности, но я хотя был выше. Здорово было бы, если бы люди вели себя как лесные кошки - кто сильнее пыхтит, тот и прав.

Молчание затягивалось. Странное дело, но никто из них не выглядел задетым моими словами. Дома, случись такое дело, мне бы уже объяснили, как нужно проявлять уважение. А Хаген еще пужал, что тут за грубое слово сразу в зубы дают. И как тут понять, что говорить и как? Мужчины переглянулись - вот оно, сейчас я пожалею, что не сумел удержать язык за зубами. К моему удивлению, вожак растянулся в кривой усмешке.

- Я смотрю, ты не робкого десятка, здоровяк. - он убрал меч в ножны, - Нам самим нужно отогреться и переждать метель, так что пососедствуем, пока погода не уляжется. А в знак наших добрых намерений, мы вернем тебе вещи и разделим с тобой обед. Не серчай - сам понимаешь, такая глушь, и народ бывает всякий.

- И мои ледорубы. - Я продолжил бодать барана, но у меня уже отлегло. Кажется мне все-таки повезло повстречать мирно настроенных южан. В рассказах Хагена все южане были либо бессовестными ворами, либо жестокими убийцами, либо еще хуже - людьми «благородных кровей», которые были в равной мере убийцами и ворами, а также сочетали в себе множество других пороков.



Артём Баринов

Отредактировано: 23.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться