Изгой

Часть II - Глава III

— Драмунгвард – место особое. Вся энта вот каторга, знаешь, хитрющая штука, прям бесовски хитрая. Ежели у бонда есть вера или, чаго доброго, убеждения какие — так их можно вытравить, надо только принудить его жить аки зверю, и тогда... И доводют. В зверей и оборачиваются люди. Что мы, что стражники энти затрахатые. Остаться здесь человеком, я вам скажу, непростое дело.

— Но можно же, Нейр. Сам же ты не зверь, али как?

— Можно-то оно, конечно, можно. Но, знаешь, я уже в зверя-то обернуться не смогу – мне и по малой нужде ходить трудно.

 

Из разговора старика Нейра и Дагевара Скользкого,

весна 7258 года от с.м.

 

Обитель настоятеля покоилась прямо над сводом молельных залов темплума и повторяла его формой: стены без единого угла, ряд колонн упирался капителями в высокий потолок. Дым от маленькой жаровни поднимался к решетке в потолке и уходил сквозь перекрытия десятков комнат прямо к Негасимому пламени на вершине храма. Вытянутые узкие окна, забранные в мозаику из цветного стекла, выходили на восток, светились яркими пятнами солнечного света и освещали витражи в восточной стене.

Солум, светлые покои отца-настоятеля, служил ему мастерской духа в той же мере, в какой исполнял роль кельи отдохновения в те немногочисленные моменты покоя от забот о пастве, что выдавались ему время от времени. Здесь, среди десятков стеллажей со свитками и книгами, в слабом полумраке от занавесей и балдахинов, что скрывали и рассеивали свет окон и свечей, всегда витала умиротворяющая атмосфера гармонии и почти божественной благодати.

Запах воска и благовоний щекотал ноздри, успокаивал и навевал мысли о ком-то незримом, что взирал на нас из глубин каждого зажженного огонька. До этого момента я бывал в солуме лишь дважды, по поручениям апотекария, и каждый раз меня останавливал на входе темпларий, или помощник Абелларда, брат Ялдер. Дальше порога меня не пропускали. Сегодня у дверей никого не было, и от обычного умиротворяющего спокойствия не осталось и следа. В воздухе чувствовалась гроза, и по взволнованным голосам мне стало понятно, что весь храм уже давно стоит на ушах. Впервые я услышал, как кричит настоятель.

- Это не самая важная из наших проблем! – сердился Абеллард. – Уйми свое честолюбие, прислушайся уже, наконец, к тому, что говорит брат Гэйдин…

- Этого мерзавца следует выгнать! – гнусавый голос надрывался, выдавая Эймара, что взял на себя смелость перебить настоятеля. – Вы только посмотрите на мое лицо! И этот разбойник еще носит платье послушника? Это возмутительно! Я давно вам говорил о неблагонадежности брата Солера, и, напомню, отговаривал вас брать в послушники этого оборванца. Теперь вы видите…

- Огонь Фараэля! Как смеешь ты так обращаться к наставнику? – зазвенел голос сцитора. – Мы остались одни, без поддержки наших воинов, город полнится тревожными новостями, а ты все не можешь позабыть о какой-то выходке…

- Позабыть? Выходке? Он посмел поднять на меня руку! – взвизгнул Эймар.

- Голову…

- Вас это веселит, Гэйдин? – огрызнулся жрец. – Настоятель, молю вас, не оставьте мою смиренную просьбу без внимания! Именно заботой о таких вот, как смеет утверждать сцитор, незначимых происшествиях мы покажем братьям, что держим ситуацию под контролем!

- Хорошо, Эймар, будь по-вашему. Но даже не заикайтесь об изгнании. Мы не какие-нибудь дикари, чтобы обрекать юношу на бессрочную высылку и отлучение.

- Как скажете, настоятель. Тогда три дюжины плетей на виду у всех послушников и братьев. И три лунных цикла в искупительной. Это научит подлеца...

- Это слишком много, Эймар! – возмутился сцитор. – Если бы я поручил ему задание всего днем раньше мы смогли бы удержать темплариев в храме. От мальчишки куда больше проку, чем от ваших заунывных выступлений в городе. А вы его хотите до полусмерти забить, а потом заморить голодом? Из-за сломанного носа? Если вы, мой дорогой брат, не попридержите свою бабскую мстительность…

- Довольно! Мы слуги Фараэля, а не базарные торговцы! – осадил братьев Абеллард. – Послушнику Хагену вменяю дюжину плетей, а также искупительную до новолуния. Никаких возражений, Эймар, я и так иду вам навстречу.

- Хорошо, настоятель, я благодарю вас, – вновь загнусавил жрец. – Однако на этом вопрос не исчерпывается. Наш чудесный апотекарий, как вы уже понимаете, не имеет права…

- Э-хем.

Молчавший до сего момента визарий Рикерт подал голос и шевельнулся, заставив меня вздрогнуть. А я было принял его за статую. Командир темплариев, как оказалось, тоже присутствовал на совете. Стоял как истукан, затаившись за занавеской, подобно зверю в засаде. И, видать, приметил, как я крадусь. А я-то надеялся, что при необходимости смогу улизнуть незамеченным.

- Послушник Хаген, кажется, уже все услышал, – сдержанно проговорил храмовник. – Мне заняться его наказанием?

- Нет, Рикерт, позже, – ответил настоятель. – Подойди к нам, брат Хаген, не надо прятаться.



Артём Баринов

Отредактировано: 23.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться