Изгой

Часть II - Глава V

«Слава больше идет мертвым.

Это одежда с чужого плеча,

живые смешно в ней выглядят».

 

Эйрих Мануил Сэмит аед Прэти Серенум,

первый историк при дворе императора Криуса II Короткого

 

... Ла́руа Э́нема Мандукаа́р, – по спине пробежал холодок, стоило губам вновь зашевелиться. – Отныне называй меня так, хотя нет. Мы же с тобою давние знакомые, хе-хехехе-хех… К чему такое подобострастие? Можешь обращаться ко мне коротко и просто – Повелитель.

– Лучше я придумаю тебе другое имя, тварь, – с усилием я вновь овладел мышцами лица. – Как насчет лорда Задницы? Господарь Курощуп? Мастер Зловонный Шептун?

– Пошло, Темиель, пошло…

– Брат Канисганис?

– О, а ты поднаторел в аквитанском наречии. Брат Сучий Скулеж. Плоско и вульгарно. Ничего не меняется – стоит простаку прикоснуться к чужому языку, и он сразу же пытается вызнать, как на нем будет «говно», «хер» и «жопа», – ишь ты, и вправду разговорился, гад. – Прекращай паясничать и брыкаться. Осознай уже наконец, что отныне я твой господин, Темиель, и звать меня должен соответственно. Если ты еще не понял, то я разъясню: твой разум для меня открытая книга, твои секреты для меня известная истина, твой голос выразит мои слова…

– О чем ты, Канисганис? – овладеть языком было непросто. – Я не понимаю тебя. Твой голос становится таким неразборчивым, когда ты мелешь херню… О чем ты, Канисганис?

В ответ в голове раздались неразборчивые звуки, неясные по смыслу, но по форме отчетливо напоминающие брань. Не понравилось. Хех. Так-то.

– Не важно, что ты там себе возомнил, глупый мальчишка, – Голос стал злее. – Плюйся ядом, сопротивляйся, кричи, рыдай – все это бесполезно. Скоро от тебя ничего не останется.

– А от тебя останется что-нибудь, если я ударю ножом вот здесь? – я ткнул пальцем в горло.

– Попробуй и узнаешь, наглец.

Мхех. Не заладился у нас разговор. Молчит. Обиделся? Или просто выжидает. «Ничего от тебя не останется». Бред! Или нет? Или я просто схожу с ума, а все эта чертовщина, этот голос и провалы в памяти лишь симптомы болезни? Может и с Инграмом я все накрутил? Воспаленный разум играется сам с собой и тянет меня все глубже в пучину безумия… Как понять, что правда, а что вымысел, если я не могу доверять собственному голосу, мыслям, памяти? Не знаю. Не понимаю. Даже не представляю, что я могу сделать.

– Каррр!

Я вздрогнул и обернулся. В оконце сидела крупная черная птица, перебирала лапками и, склонив голову набок, глядела на меня блестящим, как оникс, глазом. Ворон. Вот только не из наших вестовых – нет лычки на лапе. Дикий? И что он тут забыл? Я же семена у окна не разбрасываю.

Пшла прочь! – визгнул Голос и рука метнула сапог, выбив из стены пыль. – Убирайся!

– Кааааааррр! – птица развела крылья в стороны и, одарив меня взглядом напоследок, тенью упорхнула прочь. Лишь белесая клякса стекала по камню в качестве напоминания о чудном госте.

– Чего это ты так разнервничался, Канисганис?

– Умолкни, полукровка!

Снова-здорово. Раз за разом, одна и та же имбецильная кличка. Я чистокровный носгот. Чище не бывает. И деды мои, и прадеды были носготами. Полукровка. Я, между прочим, первенец. Если бы не отсутствие талантов, то быть мне образцовым охотником, как отец.

– Почему полукровка, Канис?

Молчит. Ты посмотри какая цаца!

– Канисганис, может разъяснишь... – я начал рыться в своих вещах в поисках чистого платья. – Почему это я полукровка?

Назови меня правильно, Темиель.

– Канисганис изволит выделываться? – холера, они все грязные или в кровище. – Отвечай на вопрос.

– Ежели твоя жалкая гордость пока не позволяет звать меня Повелителем, – Голос был едким, но, казалось, очень старался быть сдержанным. – То называй меня по имени.

– Канисаганис. Почему полукровка?

Назови. Мое. Имя.

– Ка-нис-га-нис, – поток нечленоразделных звуков в голове стремительно улучшал мое настроение. – Я могу так весь день. И ночь. Снова и снова. Канисганис, сучий потрох, отвечай мне, будь так добр…

Ты об этом пожалеешь, – рука метнулась к лицу и впилась в щеки, однако в этот раз я смог ею легко овладеть, к своему собственному изумлению.

Хм. Повелитель херов. Вздумал со мной в шутки играть? Я здесь главный, сукин ты сын! Ничего у тебя не выйдет. Я найду на тебя управу.

– Я жив и почти в полном порядке, я в безопасности и планирую все таки и оставить. А все, что есть от тебя – лишь мерзкий слабый голосок. Еще посмотрим… Может это я сведу тебя с ума? Возьму вытравлю из головы твой паскудный смех и отправлю в небытие.



Артём Баринов

Отредактировано: 23.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться