Изгой

Часть II - Глава VII

- Что вершит судьбу человека в этом мире? Некое незримое существо или закон, подобно длани господней парящей над миром? По крайней мере, истина в том, что человек не властен даже над своей волей.

- Хаген, ты бы не налегал на медовуху?

- Расслабься, дружище, бууэргх, это во мне говорят внутренние демоны. По пьяни вообще не затыкается, скотина такая!

 

Из разговора темплария Фалко и брата Хагена,

8 июля 1061

 

Я наматывал круги по зале, все еще стискивая скользкую рукоять кинжала. На полу, в чернеющей луже крови, прямо возле алтаря, где еще недавно я сам был прикован, холодел трупа Гэйдина. Мой новый наставник. Мой мертвый наставник. Дурное дело водить с тобой знакомство, Темиель. Оно само так вышло. Ага, сцитор упал на кинжал. Кхм. Не больно-то мне весело, Канис. Это сейчас неуместно. Нашел время миндальничать! Это ты втравил нас, силком затащил на бойню! Ты, что ли, противник насилия? Я противник насилия над собой! Нашелся, герой. Дьявольщина! В голове не умещается, что магосы все еще плетут свои козни. Сотни лет минули, и вот, пожалуйста! Сотни лет? А не свистишь ли ты часом, дух? Ты меня вообще слушаешь? Из всех проблем ты выбрал наипаскуднейшую, а во враги наметил наметил самых опасных ублюдков, которых я только могу выдумать. Жопа, Темиель, самая настоящая задница – вот где мы!

Откуда ж мне было знать? Да и поздно уже думать «если бы да кабы». Все закончилось, как закончилось. Что, думаешь, на этом все? Злодей повержен, а бонды торжествуя, в кружки заливают мед? Мир, дружба и материнская титька? Ха! Магосы никогда не действуют в одиночку. Где один – считай сразу трое. Почему ты в этом так уверен? А почему ты так наивно веришь в хорошее, если ничего об этом не знаешь? Твою мать, Канис! Мне мозги наизнанку вывернули, я еле живой, а тут ты со своими подначками… Советую тебе приготовиться, Темиель, ибо ты вскрыл чертовски зловонный и опасный нарыв. Ты – мой нарыв. Хвастливый незатыкающийся бубон. О, нет! Напротив, теперь я меньшая из твоих проблем. Твои геройства окатили нас таким пагубным смрадом неприятностей, что вовек не отмыться. На покой более не стоит рассчитывать. Вот спасибо, утешил. Всегда пожалуйста.

Я считал, что настоятель слишком жесток к иноверцам, и, грешное дело, в опасность инакомыслия не верил. Да и какая опасность от бабульки, что черствый хлеб подносит в дар безмолвному и забытому болванчику-истукану? Но это… Это же мрак, полнейшая тьма, сродни сказочному злу. Душегубство, похищения, пытки. Детоубийства, в конце-то концов, чем оправдать? Какой такой высшей целью? Как так вышло, что самый обыкновенный лжец, убийца и, вдобавок, Неведомый меня раздери, колдун, носил личину блюстителя нравственной чистоты? Если уж это не доказывает ироничности мироздания, то я сдаюсь. Как бы то ни было, оказалось, что доверенное лицо Септума от идеалов благочестия стоит дальше, чем загульный пьяница и душегуб-разбойник вместе взятые. И ведь не все на этом, чтоб меня! Мерзавцы наверняка еще остались в Меркиле.

Как бы мне не хотелось этого признавать, среди них я заметил лица весьма влиятельных персон. Торговцы, богатые виги… Конечно, теперь они уже ничего не расскажут, но как знать, кто еще замешан? Даже Стерман Сигард, защитник города. Как же глубоко проникла зараза? Как вообще можно было склонить людей к этим нелепым маскарадам, отвратительным таинствам, преступлениям? Променять сытую жизнь порядочного человека на это? Во имя чего пролито столько крови? Зачем творить такие чудовищные вещи? Власть. Богатство. Пристрастие к жестокости. Тщеславие. Больное любопытство. Выбирай, что хочешь. Люди были, есть и останутся отвратительными созданиями. Всегда верны своей извращенной логике и низменным желаниям.

И что теперь делать? Наверняка они сейчас прячутся. Может быть даже рискнут скрыться из города, прежде чем Септум пришлет к нам пергатора с отрядом храмовников. Я бы на такую удачу не рассчитывал. Что? Это еще почему? Ты не замечаешь настоящей угрозы. Ты о колдуне? Гэйдин мертв – вон лежит, угроза, мать ее. Может тебе и не хочется об этом думать сейчас, после всего, что ты пережил, но поверь, все куда серьезнее, чем провинциальная секта варваров-идолопоклонников.. Мы же одолели его. Уничтожили всех… Ну или почти всех приспешников. Чего теперь? Дуть на воду? Или дальше носиться, с огнем и мечом? Это уж как придется.

Изувеченное тело сцитора недвусмысленно намекало на что-то, но мысль я не улавливал. Мертвец глядел на меня единственным глазом, а я зыркал на него в ответ, моргая своим. Рот Гэйдина застыл в немом возгласе, а разорванное горло успело потемнеть от свернувшейся крови. Поза неестественна и даже комична. В смерти нет ничего благородного, впрочем, ублюдок этого и не заслужил. Подумать только, а ведь я считал сцитора одним из немногих жрецов, которым можно доверять, и это несмотря на его пугающую репутацию. Я все еще так наивен. Никому нельзя доверять. Да и сам я не ничем не лучше этого выродка. Кровь, смерть и отнятые жизни. Не это я представлял, когда повиновался своему дикому порыву. Да и как вообще я решился на такое? Умом я тронулся или помешался. Как будто…

Неведомый, но почему же все так паскудно вышло? Ну а как все должно было закончиться? Не знаю, Канис. Не так? Мы живы и все еще принадлежим себе. Это немало. Может ты и прав. Может вся эта дурацкая затея и не могла закончиться хорошо, и это лучший исход из возможных, да вот только я что-то не чувствую себя победителем. Все героическое повыветрилось. Пустота. Ты что-то больно поумнел, да только припозднился. Да знаю я! Я виноват, я! Это я увел людей на смерть, моя глупость загубила этих юнцов и Фалко! А теперь я даже не знаю, за что они погибли. Не знаю, заслужил ли сам жить после всего этого. Серьезно, ты хочешь думать об этом сейчас? Я не хочу об этом думать, просто… Хватит, Темиель. Это был чертовски долгий день. Верно. Нужно выбираться отсюда.



Артём Баринов

Отредактировано: 23.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться