Излом

Глава десятая. Почин.

Николай Михайлович подошёл к окну своего кабинета. Последнее время у него стало привычкой начинать рабочий день с этого. И не для того, чтобы полюбоваться, как в мирное время, бухтой Золотой Рог в рассвете восходящего солнца, а для того, чтобы окинуть своим проверяющим взглядом рейд, причалы торгового порта и убедиться, что изменилось там за прошедшие сутки. Вечером он считал нужным для себя из окна пересчитать пароходы, заполненные грузом до отказа, стоявшие на рейде в ожидании разгрузки, утром проверить. И каждый раз ему казалось, что за ночь их количество не уменьшается, а увеличивается. Туман ещё не рассеялся над бухтой. Видимость была плохой. И, наверное, из-за неё он не досчитался. Стало легче. Хотелось, чтобы было так. Всё надеялся, что порт начал справляться.        

Основной заботой его после соглашения о Ленд-лизе стали:  Дальневосточное морское пароходство и Владивостокский торговый порт.        

Недавно начальник пароходства, вводя его в курс дела, говорил:         

- На плечи нашего пароходства легли сейчас, можно сказать, все перевозки. Черноморское пароходство приказало долго жить. В Балтику – не подступись. На севере открыты два порта: Мурманск и Архангельск. Пароходство там – тоже не разгонишься. И прорываются туда конвои союзников только под охраной военного флота Англии, да и то, теряя пароход за пароходом. Остаётся менее опасным Тихий океан и один порт Владивосток, связанный с западом железной дорогой. Но для заграничных коробок порт закрыт. И обсуждению не подлежит, - произнёс он не то, что с сожалением, а с сердцем.          

Николаю Михайловичу было понятно почему. Но поправлять не стал. Решил не забыть, чтобы при случае напомнить адмиралу Юмашеву, который, как и предшественник его Кузнецов, оберегал форпост от вражеских взглядов. Теперь же яснее ясного стало, к чему это привело и чем это стране обойдётся, а торговому пароходству в частности. Он  лишь спросил:          

- Какое количество судов в нашем распоряжении?      

- В нашем распоряжении? - повторил не без иронии казённую фразу Александр Афанасиевич, - мне сказать трудно. А в моём: 80 сухогрузов и шесть танкеров. Меньше было, но пополнилось за счёт перегона к нам уцелевших судов Черноморского пароходства. Есть наметки. Как мне сообщают капитаны судов, только что вернувшиеся из США, американцы обещают нам сдать в аренду отремонтированные ими старые коробки, - и усмехнулся, - ещё державшиеся на плаву. Но надо отдать союзникам должное, уже заложили на стапелях, крупнотоннажные сухогрузы типа «Либерти». Говорят, что благодаря сварке, они их будут сбрасывать на воду чуть ли ни каждую неделю и только на один рез. Больше не потянут. Развалятся. Но они не учитывают, в чьи они руки попадут. Мы-то будем их держать на плаву, пока сами дышим. Причём, они на жидком топливе, и команда на них на много меньше, чем на угольщиках.

- А где мы возьмём специалистов?        

- Вопрос под жвака-галс. Сейчас и у меня с кадрами вопрос самый сложный. Выход, как и у всех по стране – принимать молодняк. Салаги выручат. Будем готовить их на ходу. Надеемся, у нас среди школьников романтиков навалом, а тут такие рейсы! Уже на каждом судне от двух до пяти подростков в возрасте от 12 до 14 лет. От них отбоя нет. В первую очередь принимаем детей погибших моряков.       

- Матери как относятся?        

- Как все матери сейчас. Попробуй не отпусти, сам сорвётся. На берегу тоже откроем школу юнг. Организуем учебно-курсовой комбинат, где будем готовить из уже имеющих практический опыт плавания специалистов командного состава.        

- Долгая история.        

-  Война срок не даёт. И тешить себя тем, что огненные рейсы не сегодня-завтра закончатся – смерти подобно.        

- Огненные рейсы?!         

- А как иначе назовёшь? Причём, ходим в отличие от атлантических на севере в одиночку. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Мы ходим без конвоев. Япония нас с конвоем не выпустит в океан. Потопит в проливе Лаперуза без предупреждения. И так-то задерживает для проверки: куда идём, что везём. Ходим мы по самой северной, бурной и туманной части Тихого океана. Не так-то просто засечь нас подводной лодкой. Идём в полном затемнении.  Моряки выкладывают весь свой опыт. Ведут пароход почти вслепую, надеясь больше на свою интуиции, чем на лоцию да на компас. Потери у нас пока почти нулевые, по сравнению с северными. Мало утешения, но всё же. Рискуют моряки жизнями. А ребята на фронте, покидая окоп, не рискуют? Они и не думают об этом. Торговые моряки в таком же положении. И как видите из своего окна – ходим успешно. Не стоит голову ломать, Николай Михайлович, но над разгрузкой – надо подумать.      

И он был прав.