Под светом софитов все кажется ярче и острее. Вдох. Запах пудры и канифоли наполняет легкие.
Пуанты скользят по гладкому горячему паркету. Публика затаила дыхание, я чувствую их напряжение.
Музыка взрывается в драматическом аккорде.
Я падаю, прижимая руки к сердцу. Моя Жизель "умерает", не выдержав предательства любимого.
Глаза прикрыты, но я слышу каждое движение на сцене, каждый вдох зала. Коллеги-артисты отыгрывают окончание акта. Сценическая мать берет на руки мое “бездыханное тело”. В ее глазах блестят настоящие слезы.
Тишина в зале. Все замирают. Барабанная дробь гулко отдается во всем теле. Финальные звуки оркестра затихают. Мягко шурша, начинает падать занавес.
Зал взрывается аплодисментами.
– Браво! Браво! – слышу единичные выкрики сквозь шумный водопад оваций.
Этот звук словно обволакивает меня, доводя до теплых мурашек. Господи, как я его обожаю!
Конец первого акта. Софиты гаснут, открываю глаза. Медленно поднимаюсь с пола. Во рту засуха, пить хочется ужасно!
Бегу за кулисы, выискивая взглядом Андрея, моего мужа и худрука театра. Хочу услышать его похвалу. Он должен быть в восторге, я выложилась на полную!
Но за кулисами вместо него меня встречает Владимир Степанович, режиссер спектакля:
– Дианочка, ты была великолепна! Ну просто бесподобна! Умница! – расплывается он в улыбке.
– А где Андрей? – спрашиваю его.
Странно, что его нет. Обычно топчется за сценой и переживает за каждую деталь.
– Да был тут где-то… – чешет седую голову Владимир Степанович.
Прохожу мимо него, иду по коридору в гримерку. У меня двадцать минут до начала второго акта, чтобы перевести дух и переодеться. За мной уже семенит Дарья Васильевна, гример и мастер по волосам.
– Дианочка, мое восхищение. Лучшая Жизель, что я видела! Вы слышали, что творилось в зале? Браво, Дианочка, браво! – тараторит она.
“Спасибо” киваю ей сдержанно, ловя завистливые взгляды коллег, проходящих мимо по коридору.
Пальцы на ногах онемели, ступни покалывает. Нужно успеть перебинтовать ноги и заменить пуанты. Боже, дайте мне кто-нибудь воды!
Захожу в гримерную. В нос сразу бьет пьянящий аромат цветов. На столе огромная корзина белых лилий! С улыбкой подбегаю к ним, уверенная, что это подарок от мужа в честь премьеры.
– Только что принесли, – говорит ассистентка Таня, закрывая за мной дверь.
– Боже, какие красивые! – улыбаюсь, касаясь пальцами нежных лепестков.
Белые лилии – что может быть уместнее для “Жизели”? Замечаю карточку, аккуратно вставленную в букет.
“Поздравляю с премьерой. Демид”.
Закатываю глаза. Этот парень никак не уймется. Уже лет десять прошло, как я ему отшила! Уже и замуж вышла, а он все шлет цветы на каждую премьеру и на все дни рождения.
Кидаю карточку в мусорку. В дверь гримерной стучат. Наверное, Андрей, наконец, где пропадал?
– Я открою, – спохватывается Таня, пока Дарья Васильевна раскладывает свои шпильки и расчески.
Таня приоткрывает дверь и выглядывает. Слышу голоса, один из них мамин.
Делаю глубокий вдох. Мы не виделись уже полгода. Выслала ей билет на премьеру курьером.
Оборачиваюсь и натягиваю улыбку.
– Доча, мы на минутку. Просто зашли тебя поздравить, — робко заходит в гримерку.
На маме ее любимое выходное платье-футляр из черного бархата. Волосы, подстриженные в удлиненное карэ, аккуратно уложены. Из украшений: нитка жемчуга и перстень с камеей.
– Привет, мам, – двигаюсь ей навстречу.
Обмениваемся неловкими объятиями. Мы обе не привыкли к нежностям.
За ней еще заходят люди, и я замираю от удивления. В огромном широкоплечем брюнете в идеально сидящем костюме узнаю Демида.
И то не сразу, а по пронзительному взгляду голубых глаз. Н-да, когда в последний раз с ним виделись, он был еще, считай, мальчишкой. По крайней мере, в сравнении с мужчиной, что сейчас стоит передо мной.
Рядом с ним какая-то рыжая пигалица, восторженно смотрит на меня с дурацкой улыбкой.
Да они издеваются! Кто их вообще сюда пустил?! У меня двадцать минут, я вся потная, во рту засуха, а мне еще полностью менять образ.
– Диана, прости за беспокойство, – бархатным голосом говорит он. – Моя невеста, Ольга, твоя давняя поклонница, – представляет девушку рядом с ним.
А сам смотрит на меня не отрываясь, в глазах вспыхивает огонь. Тот самый, с которым смотрел на меня еще десять лет назад.
Невеста? Ну-ну.
– Очень приятно, – улыбаюсь ей, протягиваю руку, легко пожимаю потную ладошку. – Простите, но лучше вам зайти после спектакля.
– Приме нужно подготовиться к выходу на сцену! – строго поддакивает мне Дарья Васильевна.
– Да, конечно, просто… позвольте выразить вам восхищение! Первый акт был бесподобен! – говорит Ольга, прижимая руки к груди.
Была бы она в таком восторге, узнав, что ее жених несколько лет безуспешно обивал мои пороги?
– Спасибо, – киваю сдержанно. – Рада, что вам понравилось.
Таня принимается всех выгонять, и только дверь за ними закрывается, улыбка стекает с моего лица. Подхожу снова к зеркалу, натыкаюсь взглядом на свой термос. Слава богу! Хватаю и жадно глотаю холодный травяной чай. О, да… напиток богов.
Падаю на стул, развязываю пуанты. Ох, как болит… Таня и Дарья Васильевна помогают мне переодеться и подготовиться ко второму акту.
Мужа все нет.
Оглядываю себя в зеркало. Теперь я в образе призрака умершей Жизель: белоснежная юбка-пачка, узкий корсаж с тончайшей вуалью тесно зашнурован, Таня постаралась на славу, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Волосы уложены в гладкий блестящий пучок. В последний раз поправляю макияж. Я готова.
Иду по коридору в сторону сцены.
– Где Андрей Константинович? – спрашиваю у попавшегося навстречу ассистента режиссера.
Но тот пожимает плечами. До начала еще где-то пять минут. Сначала будет танец виллис и Мирты. До моего выхода еще минут пятнадцать, точно.
#324 в Проза
#131 в Современная проза
#888 в Любовные романы
#81 в Короткий любовный роман
Отредактировано: 05.09.2024