Измененные

Глава 3

Он проспал почти всю световую половину суток.  Когда же проснулся, то день подходил к концу. По углам уже залегли притаившиеся тени.

Но чувствовал он себя куда лучше, даже ломившие суставы больше не беспокоили. Зато голод едва ли не вгрызался в позвоночник. Сбросив с себя обрывки одеяла, он, протискиваясь через горы мусора,  выросшие после вчерашнего набега на его дом, отправился на кухню.

Первым, обо что он приложился около входа босой ногой, был ящик с луком. Сами же овощи разлетелись по всему проходу, оставляя за собой дорожки из фиолетовой шелухи.

Пройдя прямо по ним, как по мосту, он очутился в небольшой комнатушке, залитой потухающим вечерним светом. Чудовища не тронули тут ничего. Возможно потому, что не успели, уловив его запах снаружи, а может из-за того, что тут слишком давно не пахло нормальной едой.

Последние месяцы он проводил, в основном, в своей лаборатории, либо же, когда позволяла погода, на свежем воздухе.  Ел мало, отчего одежда сидела на нем как на пугале, призванном гнать своим пустым взглядом настойчивое воронье.

Он уже не помнил, сколько пережил таких набегов, сколько сломанных вещей выкинул или сжег. Но до вчера удача не оставляла его.

Последний такой разгром случился около месяца назад, может, больше. Когда ты живешь один на сотни миль вокруг, не шибко задумываешься о времени. Есть куда более важные дела, как, например, то, над чем он сейчас работал. Только вот раньше они случались во время его нахождения в безопасном месте...

Монотонное нарезание продуктов успокоило его. Он провел пальцем по ровной поверхности столешницы, активируя встроенную плиту. Тут же мраморная поверхность сменилась черной с оранжевыми кругами разного диаметра. Поставив на плиту прозрачную кастрюлю, он присел на стул, наблюдая, как вскипает вода, и как множество всплывающих пузырьков стараются приподнять крышку. После туда отправились овощи, щепотка соли и собранные ароматные травы.

Весь дом наполнился вкуснейшими ароматами, вызвавшими у Жореса вой в желудке. Несмотря на исходящий от блюда пар, оставляющий на коже розовые пятна, доктор приложился к кастрюле. Спустя пару минут она опустела, а внутри поселилась приятная теплота. Он и сам удивился своему звериному аппетиту. А поймав себя на этой мысли, горько усмехнулся, и принялся ополаскивать опустевшую посуду.

После, спустившись в подвал, он провел рукой по одной из стен, чувствуя ее шероховатость. Так гладят свое детище, лелея его многие годы.

Этот дом уже некоторое время служил ему надежным убежищем.  А купил его он у одного старика, помешанного на конце света. Только тот был уверен, что человечество разразится страшной войной, поэтому и обзавелся таким внушительным бомбоубежищем. Жорес же обустроил его под свой рабочий кабинет. Потолок был сделан из железобетонного монолита толщиной примерно в 2 метра, что спасало от бомбы примерно в 250 килограмм. Стены — из железобетона.

Когда же человечество начало свое самоуничтожение с другого конца, разочарованный пожилой мужчина постарался сбыть свой дом по совсем непонятным  причинам. "Наверно, он просто обезумел", —  так решил про себя мужчина. Хотя он дал куда больше, чем просил старик, совесть все равно запустила свои острые иглы в сердце.

При совершении сделки ему запомнились светло-льдистые глаза, всегда с прищуром смотрящие по сторонам, словно опасающиеся чего-то. После, как ему показалось, он видел эти же глаза у одного убитого зверя. Поломанный в зеницах лед смотрел прямо в небо, и веки больше не собирались складочками вокруг них. Хотя, возможно, он и ошибся. Но на всякий случай взял образцы, чтобы определить, что являлось причиной смерти. Результат его, мягко говоря, шокировал. И он долго не мог поверить, что чудовище погибло от остановки сердца. Учитывая то, что по мере превращения тело не только претерпевало внешние изменения, ну и внутренние, остановка сердца сюда никак не вписывалась. По тем образцам ткани, которые он прихватил с собой, мог с уверенностью сказать, что оно было полностью здоровым.

Так что же тогда могло произойти?

 На этот вопрос не было ответа.

Пальцы ученого забарабанили легкую запоминающуюся мелодию — ее любимую. Когда же они выжидающе застыли, чуть ниже ладони в сторону отъехала небольшая панель.

Отойдя на шаг назад, он попал под луч голубоватого, чуть слепящего света, сканирующего его силуэт. И вот в сторону отодвинулась уже половина стены, впуская его в мир тишины, прерываемой только работой приборов. Туда, куда не одно живое существо не могло проникнуть без его ведома.

Зайдя в просторное помещение, он первым делом взял свой интерактивный браслет. Поднеся его к губам, задал нужные команды, а после спустился к своему рабочему столу, плавно подъехавшему  к его ногам, и принялся за работу.

Сейчас лаборатория местами походила на мастерскую стеклодувов, в которой по углам прятались груды стеклотары.  Там чаще всего лежали прошлые опыты, которые теперь покрылись заметным слоем пыли. Ему больше не было до них дела. Сейчас вся его жизнь сконцентрировалась только на одном.

Работа кипела над сывороткой, подавляющей способности. Вот только ему нужны были живые образцы. Все, что ему удавалось достать ранее, были лишь мертвыми клетками.

Доктор взял шприц и вонзил иглу прямо в набухшую вену, и капельки крови тут же брызнули в цилиндр, заполняя его.

Нанеся образец тоненьким, почти прозрачным слоем на предметное стекло, он принялся за изучение.

Спустя две недели у него приключился первый приступ.

Его руки задрожали, и он разбил один из свежих образцов. Жидкость, находившаяся в пробирке, огромной неподвижной каплей застыла в центре рабочей поверхности. В ней бриллиантами сверкали кусочки уничтоженной лабораторной посуды.

Язык перестал умещаться в пересохшем рту и, проскользнув наружу, повис, как у блудливого пса. В легких перестало хватать воздуха, как тогда, когда он впервые попробовал курить. Жорес понял, что пора убираться из лаборатории, пока может.