Изумруды графини Панин

Размер шрифта: - +

Глава 1

Тата смотрела в зеркало и не верила своим глазам. Девушка легонько ущипнула себя. Всё правда. Она невеста. Невеста. Какое сладкое слово. Скоро, совсем скоро, она станет женой Версена, мужчины, тайно обожаемого долгих три года. Ещё четыре тидэи1 назад она и мечтать о таком не смела.

В окно за спиной стучались ветви цветущей грандифлоры, отображаясь в зеркале они создавали романтичный фон для юной невесты в роскошном светло-зелёном платье. Тата осторожно прикоснулась к волосам, уложенным в рыхлый узел на затылке. И ещё раз придирчиво осмотрела себя. За пролетевшие после помолвки дни она немного похудела. Лёгкий макияж подчёркивал сияющие серые глаза. Не красавица, но Версен любит её такой. Версен любит — девичье сердечко забилось быстрее. Скоро.

Тата нервно провела ладонями по шелковой юбке. Будущая свекровь закатила скандал, узнав какой цвет выбран для платья. Но Версен заступился. Сказал, что Тата может делать, что пожелает. Настоял лишь на проведении свадьбы в поместье деда. Девушка протянула вперёд руки, словно приветствуя жениха.

— Осторожнее, — проворчала стоявшая на коленях пожилая женщина. В её пальцах мелькала иголка. — Мне ещё пара стежков осталась. Как вы умудрились подол порвать?

— Внизу рамы небольшая щепка, я не заметила, повернулась. И вот... — объяснила Тата и испуганно спросила: — Шов будет виден?

— Нет, — коротко ответила горничная, обрезала нитку и поднялась. — Надо было всё-таки локон-то выпустить. Вам эта причёска не очень идёт.

Тата с трудом сдержалась. Её служанка Юса заболела перед самым отъездом, пришлось пользоваться помощью горничной сестры Версена. А та, смекнув, что невеста хозяина стеснительна и жаловаться не будет, изводила её ненужными замечаниями уже не первый день.

 

В комнату, неся в руках бархатный футляр и большую картонную коробку, вошла Олида, мать Таты. Отметив яркие пятна на щеках дочери, она холодно приказала служанке удалиться, та фыркнула, но ослушаться не посмела.

Толкнув ногой низкий столик, стоявший у зеркала, и убедившись, что, несмотря на свой хлипкий вид, тот устойчив, женщина поставила на него принесённые вещи и покачала головой.

— Милая, сегодня твоя свадьба, а ты позволяешь жалкой прислуге портить тебе настроение. Как ты собираешься управлять поместьем?

— Мамочка, поверь, всё уладится. Главное, я люблю Версена, а он любит меня.

Олида прикрыла глаза, пряча от дочери недоверчивый взгляд: несколько встреч с женихом убедили её, что не любовь движет мужчиной. Но раз уж все попытки убедить девочку отказаться от свадьбы или хотя бы отложить её окончились неудачей, остаётся лишь поддержать дочь.

Тряхнув головой и отогнав неприятные мысли, Олида подошла к дочери и встала рядом, разглядывая девушку в зеркале.

— Ты красавица. Я так хочу, чтобы ты была счастлива!

— Буду, мамочка, буду.

— Тогда давай закончим твой наряд, — женщина отошла к столику и открыла футляр. — Сначала украшения.

Тата бросила любопытный взгляд через плечо: родители обещали позаботиться о драгоценностях, но, как она ни расспрашивала их, так и не сказали, какие именно подарят ей на свадьбу.

От изумления девушка распахнула глаза и слегка приоткрыла рот. Мать улыбнулась.

— Изумруды Панин... — Глаза девушки заблестели от восторга. — Они же считались пропавшими.

— Пропала парюра графини. Это её уменьшенная копия. Эти украшения дарили старшим дочерям к их первому балу. Но... — Мать замолчала, Тата понимала, что осталось недосказанным: их семья занесена в Книгу позора, и приглашения на Королевский бал дебютанток девушке не прислали. Олида грустно улыбнулась. Попросила: — Закрой глаза. — Немного погодя, поправив ожерелье на груди дочери, шепнула: — А теперь открой. Нравится?

— Они превосходны! Мамочка! — Тата повернулась и порывисто обняла мать за шею, крепко поцеловала в щеку.

— Платье! — с притворным возмущением воскликнула Олида. Прикоснувшись к крупному изумруду кончиком пальца и огорчённо вздохнув, добавила: — Так больше камни не гранят. А жаль, очень жаль.

— Спасибо, мамочка! Спасибо! У меня слов нет! Это как сон. — Девушка не могла отвести глаз от ожерелья, с благовением прикасаясь к камням.

«Всемилостивая! Убереги мою девочку! — мысленно взмолилась мать. — Ты же знаешь, она добрая, доверчивая. Дай ей любви и тепла. И счастья. И детей. Ох! Прости, Всемилостивая! Просто, не оставь моего ребёнка в беде!»

— Мамочка, о чём задумалась?

— Об этом, — Олида открыла картонную коробку и достала цветочную розетку.

— Мама! — Тата сжала задрожавшие губы и, схватив со столика салфетку, прижала её к уголкам глаз.

— Всё для тебя, любимая, — тихо ответила мать и заморгала, стараясь сдержать подступавшие слёзы, но они потекли, оставляя дорожки на щеках, покрытых пудрой. Девушка склонила голову, и мать прикрепила к её волосам огромный, светящийся нежно-зелёный цветок люмерии, аккуратно расправив свисающие веточки арси с тоненькими листьями-иголочками, отступила. Сцепив пальцы под подбородком, женщина полюбовалась дочерью: — Как ты хороша, родная!

В дверь постучали.

— Войдите. — Олида посмотрела на вошедшую девушку, мгновенно оценив и роскошное розовое платье, и великолепно уложенные волосы, и украшения из крупных рубинов, после чего весьма холодно поприветствовала: — Добрый день, леди Элириана! — Потом повернулась к дочери и легонько погладила дочь по щеке: — Ты готова, родная.

 

— Кажется, я не нравлюсь твоей маме, — нежным голосом пожаловалась леди Элириана, оглянувшись на закрывшуюся за Олидой дверь.



Кариса Лир

Отредактировано: 11.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться