Извилистый путь

Глава 2. Выход в свет

Карист подошел к двери, картинно распахнул дверь, склонил голову и очень громко, отвратительным подхалимским голосом проговорил:

- Пожалуйте сюда, госпожа.

Альтерия, слегка поколебавшись, медленно пошла в открытую им дверь.

"Что же мне сделать с лицом?" – думала она.

Ей вспомнилось как всего час назад она смотрела на того колдуна. Тот человек вызывал у нее одновременно холодную ненависть и жгучий гнев.

"Убить, гада!" - мысленно произнесла она, не без содрогания вспоминая, как она бежала, чтобы воткнуть свой нож ему в сердце.

Таких сильных негативных чувств, до этого в ней никто не пробуждал, даже во времена ее сурового детства. Вероятно, тогда ненависть делилась на всех поровну, а сейчас лишь он один покусился на то, чего она долгое время была лишена.

Она вошла в дверь, словно в трансе. Света тут почти не было, так что она сразу увидела впереди человека, сидевшего за столом и ковырявшего в зубах. Он перевел взгляд, всматриваясь в нее с некоторым удивлением, а через секунду опасливо опустил глаза, уткнувшись в стол. Ну что ж, видимо она состроила действительно страшное лицо.

Сзади семенил и бормотал Карист:

- Налево пожалуйте. Вот сюда.

Он пробежал мимо, и она попыталась взглянуть на него, но он не обернулся. Кроме того, он, человек выше ее на голову, бежал на полусогнутых ногах, пригибался и смотрел в пол.

Она вошла в распахнутую перед ней дверь, после чего та аккуратно затворилась за ее спиной и послышались торопливые удаляющиеся шаги.

Этот спектакль вызвал у нее очень странные чувства, и пока ей было трудно решить, понравилось ей или нет.

Комната, в которую она вошла, была большой и довольно хорошо обставлена. Пол был застелен пушистым ковром, с безыскусным рисунком, изображавшим парящую в облаках птицу. Слева, посредине стены, занимая добрую четверть комнаты, стояла огромная застеленная кровать с балдахином. Видимо это была комната для гостей.

Она подошла к кровати и с размаху прыгнула в самую середину, позабыв о давешних страхах относительно дальнейшего развития событий. Устроившись, она укрылась плащом, который пока оставался ее единственной одеждой.

Когда она наконец расслабилась и замерла, ей стали слышны обрывки разговора:

- Давай, давай. Уматывай, - твердил более громкий голос, принадлежавший Каристу, - она из меня чуть душу вытрясла.

Другой, более низкий голос, было не разобрать.

- Я тебе потом все расскажу. Иди, иди. Да.

Через пару секунд хлопнула дверь, грохнул засов и единственным звуком, который она теперь слышала, были шаги. Они удалились, и с минуту все было совсем тихо, а потом знакомая поступь вернулась.

Карист постучал в дверь и произнес:

- Маковка к тебе можно?

Она промолчала, решив игнорировать провокационное прозвище.

- Я принес тебе одежду.

Что не говори, а когда у тебя ничего нет, очень трудно проявлять принципиальность и стоять на своем.

- Заходи, - ответила она неохотно.

Дверь слегка скрипнула и распахнулась. Карист вошел, неся в руках ворох тряпок.

- Что за глупые выходки с именами? – сказала она ему с упреком. Мне это неприятно.

- Верю. Но, видишь ли, я стараюсь применять на практике полученные знания, а тут такой случай.

Он улыбнулся, пытаясь выглядеть как можно более приветливо.

- У прозвища множество преимуществ: например, я никогда не забуду, как к тебе обратиться, ведь я сам придумал это имя для тебя, а ты в свою очередь всегда узнаешь меня по этому обращению, ведь никто тебя так больше не называет. К тому же, если подумать, оно совсем не обидное.

Произнося это, он вывалил принесенные вещи на ковер:

- Это одежда. Она вся мужская. Моя. Можешь одевать смело, она чистая, и у нас этому никто не удивится.

- Ты уже второй раз говоришь мне это. Это у вас девиз такой «ничему не удивляйся»?

- Можно сказать и так.

- А почему?

- Город Якунвели, в котором ты сейчас находишься, это столица магических искусств. Здесь ежедневно твориться такое, что удивляться каждый раз, просто нет сил. Ты вообще имела раньше дело с магией?

- Нет. Скажем так, тот шар, с которым ты сегодня меня встречал у нас один на весь город и храниться под замком, а то, что я имела возможность подержать его в руках, было большой удачей.

- Видимо это действительно где-то очень далеко, - произнес он так, словно хотел поменять тему, - у меня для тебя нет обуви, поэтому позволь ножку.

Не дожидаясь ее ответа, он приоткрыл плащ, взял ее за пятку и приложил к ноге принесенный лист бумаги, густо исписанный какими-то каракулями, после чего подогнул лишнее и произнес:

- Одевайся, а я пока схожу до лавки. Вернусь минут через десять.

Он вышел из комнаты, но к ее удивлению он не вышел на улицу, как его коллега. По крайней мере, хлопка двери она не услышала.

Оставшись одна, Альтерия скинула плащ, и сев на краю кровати огляделась, долго колеблясь между окном, зеркалом и кучей одежды.

Решив начать с ростового зеркала, висевшего на противоположной стене от кровати между двух массивных шкафов. Она подошла и внимательно оглядела себя.

«Черт знает что, - подытожила она».

На предплечьях темнели огромные синяки, местами была видна запекшаяся кровь, а завершение ко всему она была просто измазана в грязи.

«Воды, разумеется, мне никто не подаст. Ну и ладно, пойду есть грязной, - подумала она, - мне сегодня можно».

Вода, однако, быстро нашлась. На столике рядом с кроватью стоял кувшин и несколько бокалов. Она с удовольствием попила, а остатки вполне сгодились для мытья.

Найдя в куче одежды первую попавшуюся тряпку, Альтерия не скупясь, облила ее, после чего, шипя от боли, тщательно протерла все, что по ее мнению должно было стать более чистым.