К нам едет инквизитор

Глава 21. Клетка и как из нее сбежать

«Инквизиторская клетка» оказалась именно тем, о чем рассказывала Дина.

Четыре серых стены, пол, потолок. Серый оттенок был даже приятным глазу. В помещении ничем не пахло. В углу стояла кровать, жесткая, но с чистой постелью, рядом — пара стульев. Туалет прятался за небольшой дверцей. Крошечное окно под потолком пропускало солнечные лучи, но вскоре они сменились темнотой. Кристина догадалась, что кубик, которым клетка выглядит снаружи, подняли, положили в карман и куда-то понесли. Тряска не ощущалась.

Ну и дурацкая же ситуация.

Она ждала, пока хоть кто-нибудь придет. Дознаватель, обвинитель — неважно, лишь бы этот кто-то был способен нормально разговаривать и слышать то, что ему пытаются сообщить. Самым отвратительным было то, что она не могла никому рассказать о том, что узнала. Хотелось собрать всех — инквизиторов, ведьм, колдунов — и объявить, как именно орудует секта. А потом придумать новый план. Как можно справиться с устройством, регулирующим резкость мира? Это можно было бы обсудить… если бы хоть кто-то стал слушать. Но никто не приходил.

Устройство, регулирующее резкость. Звучало, как бред. Но оно существовало на самом деле.

Света не становилось больше. Наверное, кубик с Кристиной так и оставили в кармане. Или сунули в ящик стола.

С ней остался мобильный телефон, но связь здесь не ловила. Оставалось только смотреть на часы или гонять по экрану шарик в простенькой игре.

Через несколько часов Кристина выключила игру. Телефон начал разряжаться. Никто так и не появился. В голову закралось ужасное подозрение. А что, если Марианна снова включила свое устройство? Если она открутила резкость процентов до двадцати, и размытая реальность приняла какие-то совершенно дикие формы, а о Кристине все забыли? И что делать? Можно ли выбраться из клетки? А когда захочется есть? Но есть не хотелось. То ли от нервозности, то ли магия клетки отключала необходимость питаться.

Еще через несколько часов захотелось спать, и от нечего делать Кристина задремала. Она проснулась в той же темноте, в которой ложилась. Никто не появлялся.

Когда замок наконец щелкнул, она подпрыгнула от неожиданности. В окне под потолком откуда-то появился тусклый свет — электрический. Там, во внешнем мире, давно наступил вечер. Такой же электрический свет зажегся и в «клетке» под потолком. Кристина увидела на пороге Лещинского и вздохнула с облегчением.

— Ну наконец-то. Вы уже знаете о резкости мира и всем остальном? — нетерпеливо спросила она, садясь поудобнее на кровати.

Лещинский молча закрыл за собой дверь, подошел и устроился на стуле. Выражение его лица Кристине не понравилось. Замороженное напрочь, как в тот первый вечер, когда он только прибыл. Что там происходит в Городе?

— Что сейчас в Городе? — спросила она. — Какого черта понадобилось загонять меня в эту клетку, как мышь, да еще в такое время?! Объясните этим идиотам, что я все еще пытаюсь им помочь! Если они, конечно, не перешли массово на сторону Марианны, а они могли, с ее-то регулятором резкости! Так, я наболтала достаточно, чтобы вы отреагировали. Отвечайте!

Лещинский посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом. Глаза слегка светились алым — крошечная искорка на дне зрачков.

— А вы действительно ничего не делали? Не пробуждали дух Города?

— Вы рехнулись? Нет, конечно! В музее меня затащило в инсталляцию с квартирой тридцатых годов. Знаю, звучит безумно. Но там была Марианна Бойко, и она каким-то образом превратила меня в свою подругу, но не до конца, мне удалось все запомнить. Стефан, это так она вербует сторонников! Там были какие-то рычаги с кнопками и датчиками! Она сказала, что это устройство, которое регулирует резкость мира! Да, да, звучит безумно, — повторила Кристина. От скептического взгляда Лещинского, казалось, зудела кожа. — Она научилась снижать резкость нашего мира! Просто брать и делать реальность размытой, как на плохом фото! В размытой реальности вещи действительно кажутся другими и становятся другими! Я чуть не превратилась в ее подругу! Вы меня слушаете вообще?

— Да, я вас слышу, — чужим голосом ответил Лещинский. — Интересная версия. Но, видите ли, все свидетельства указывают на то, что вы встретились с сообщницей и пробудили дух Города. Сейчас он все еще висит над Городом и набирает силу. Люди думают, что это анимация в честь Хэллоуина. Забавно, правда? В один из главных ведьминских праздников — разгул ведьминских сил…

— Может, о забавном поговорим, когда я выйду отсюда? — обозлилась Кристина. — Я не знаю, какие свидетельства подстроила Марианна, но подумайте головой! Я не пробуждала дух Города!

— К сожалению, это только ваши ничем не подтвержденные слова.

С тем же эффектом она могла разговаривать со скалой или с автоматом по продаже напитков. О чем ни толкуй автомату, в ответ он выдаст лишь то, что в него загрузили. Бутылку прогорклого пойла, в которое стремительно превращалась… вся жизнь?

— Кристина, — впервые на лице Лещинского проступила тень эмоций. — Я бы рад вам поверить, но не могу. У нас есть множество свидетелей и доказательств против вас. Мы ведем проверку, но доказательства фактически неопровержимые. В Городе уже весь совет высших. Они готовятся к суду. Когда проверка будет завершена, а ваша вина доказана… Вас казнят. Раньше за пробуждение душ городов не казнили, но сейчас законы ужесточились в назидание тем, кто захочет перейти на сторону секты. Ваши слова — это только ваши слова. Половина преступников твердят о своей невиновности.

— А презумпции невиновности у инквизиции нет? — Кристина вскочила. — Послушайте, я считала вас адекватным, а не таким, как все эти ненормальные высшие! Вы сами верите, что я могла совершить подобное?

— Я не верю, — вздохнул Лещинский. — Но факты утверждают обратное. И не нужно меня переоценивать. В совете высших все примерно одинаковые… Спасибо за рассказ, Кристина. Вспомните то, что я вам говорил вчера вечером.

Он слегка склонил голову в знак прощания и вышел. Дверь захлопнулась, и свет под потолком погас. Вскоре исчез и луч из окошка.