Кайт. Ранний восход.

Глава первая: письмо

"Дорогой Милан!

Надо ли нам переписываться? И зачем это? Но всё же я решилась написать тебе моё единственное послание. Как долго я ждала праздника "Перемирия". И вот он прошёл уже две недели тому назад, а мы с тобой давно не видились. Как у тебя дела? Всё ли так впорядке, как я слышу? Ты мой милый друг и я осмелилась написать тебе моё первоё письмо. У меня всё хорошо. Вчера я так и не смогла сесть за фортепьяно. Мадам Мюнхен ужасно злится. "Вам,дорогая уже одиннадцать лет, а вы до сих пор не можете занятся музыкой! Когда я была в вашем возрасте,уже играла на балах! Бе,бе,бе!! Противная старушенция! Если это письмо попадёт ей в руки, то мне не избежать вечного позора и наказаний! Поэтому прошу, ради всего святого, сожги его сразу же после прочтения. Уже поздно, прощайте мой дорогой друг и будьте счастливы.

На веки ваша, Эллия." 

 Эллия свернула письмо и старательно завязала его своей лентой. Ещё раз посмотрела на образец, написанный элегантным маминым подчерком.Он гласил:

"Дорогой,Элан!

Безопасно ли нам вести переписку? Но я всё же решилась написать тебе моё единственное послание. Как долго я жду нашей встречи. И вот прошло уже столько времени, а мы с тобой ни разу не свиделись. Как у тебя дела? Я слышала, что твой отец пропал безвести при недавнем шторме, и от всего сердца надеюсь на его возвращение. Ты мой милый друг и я хочу поддержать тебя в твоём горе. У меня всё хорошо. Хотя мои родители опять уехали на важные переговоры, я не скучаю. Часто сижу за книгами, а по вечерам думаю о тебе. Я очень боюсь за нас. Если это письмо попадёт кому-нибудь в руки, то мне не избежать вечного позора, а тебе-смерти. Поэтому прошу, ради всего святого, сожги его сразу же после прочтения. Уже поздно, прощайте мой дорогой друг и будьте счастливы.

На веки ваша Камилла."

-Да, красиво. Кому интересно мама писала?

Девочка спрыгнула со стула и, не зная куда же спрятать мамино письмо, ведь служанка, убирая комнату, везде может его обнаружить, решила взять с собой, чтобы после отправки своего письма , сразу же положить его на прежнее место.

Элия выглянула из комнаты и убедившись, что по коридору никто не идёт, вышла. Когда она была совсем ребенком, то любила играть в такую игру. Представляла, что везде вражеский лагерь и она должна дойти до пленников, чтобы освободить их. Взрослые не понимали её, и ,однажды, девочка, не успев спрятаться, попалась на глаза своей воспитательнице, и когда та спросила, что она там делает, малышка, по своей детской наивности рассказала ей свою игру. Бедная женщина чуть не упала, от подобного рассказа, она решила, что девочка сошла с ума. Но после тщательного обследования лекарей, было объявлено, что ребенок полностью здоров. Тогда оставалось только обвинить в неправильном воспитании её гувернантку, которую тот час сместили с должности, заменив следующей. С этого момента и прошел слух об умственной ненормальности королевской дочери, а частая смена воспитательниц только подогревала его истинность в глазах окружающих до сего дня. Однако последняя из них, оказавшаяся не столь мягкосердечна и подобострастна, как предыдущие, вызванная непойми-откуда её матерью, держалась при Элли уже больше двух лет. Она была уже немолодой женщиной, когда-то давно занимавшейся воспитанием благородных девиц еще при младенчестве самой королевы, а теперь снова вернувшейся в замок для воспитание принцессы. Эта женщина пренебрегала титулами и положениями и ничего, помимо жестких рамок, поставленных ею самой не могло руководить ею. Она знала каждую леди в замке и её родословную, все существующие и существовавшие нормы и правила этикета, и она поклялась перед королевой, что к совершеннолетию Эллии ни одна душа в замке не посмеет даже намекнуть на полоумие её дочери. Ну и до сего дня Мадам Мюнхен делала все от неё зависящее, чтоб исполнить данную клятву.

Погружённая в свои воспоминания, Эллия беспечно шла по знакомому коридору, направляясь к посылочной гонцов. Девочка подняла глаза и вдруг врезалась в открываемую дверь. От неожидоннасти она схватилась за ушибленный нос и выронила свитки. А из комнаты вышла никто иная,как мадам Мюнхен. "Так я и знала, о ком плохо думаешь, тот и встретится в самый неприятный момент! Так всегда со мной бывает! Нужно было смотреть куда идёшь и кто идёт!"  С досадой и злостью на себя, подумала Элли. Мадам Мюнхен захлопнула дверь и с удивлением уставилась на маленькую принцессу.

-Что с вами? Почему вы зажимаете нос?

-Ничего страшного.

"Только бы не заметила письмо!Только бы не заметила писмо!Если она заметит письмо я погибла!Только бы не заметила письмо!"

-А ну-ка, покажите!

Девочке пришлось уступить.

-Да у вас огромный синяк! Какой ужас! Вам срочно надо в госпиталь! Как же вам не стыдно разгуливать так по замку. Это же позор для любой уважающей себя дамы, тем более для принцессы! Дорогая моя, на вашем месте я бы не выходила из своей комнаты без сопровождения служанки или на худой конец прикрылась шалью! Какой позор, какое не уважение прежде всего к самой себе и к красоте вашего молодого лица. Вы же принцесса! Вы не можете себе позволять разгуливать в таком виде!...

"Только бы не заметила письмо..." Эллия повторяла и повторяла одно и тоже и старалась ни жестом ни взглядом не показать своего опасения. Она не отрывала взгляда от мадам Мюнхен и притворялась что слушает и внимает всем её проповедям о женской красоте. Обычно она действительно вслушивалась в нотации учительницы и всегда ругала себя ими за очередную глупую идею или беспечность, но сейчас важно было в тайне сохранить письма, и пусть мадам Мюнхен говорит всё что ей угодно, главное чтобы ничего не заметила.