Как гаснут звезды

Размер шрифта: - +

Глава четвертая. Беда(3)

***

Она чувствует эти прикосновения почти невесомой, едва уловимой лаской. Кто-то касается ее щеки, скользит к шее, пальцы сменяют губы...

Шени, я соскучился, — его голос заставляет ее улыбаться. Поцелуи становятся щекотными, а его близость все отчетливее. — Просыпайся.

Он сжимает ее плечи, нежность сменяет страсть и...

Она хмурится, не желая размыкать век, но внутри нарастает странное чувство беспокойства, тревоги. Ей кажется, что что-то не так, назойливая мысль крутится в голове и становится все громче, приносит страх.

— Ты больше не спрячешься от меня, слышишь?! Его голос полон ярости, он шипит, как змей, набрасываясь жертву.

Хайям кричит, щеку обжигает болью. Ее широко распахнутые от ужаса глаза слепит яркий свет, она беспорядочно бьет сжатыми до впившихся в кожу ногтей кулаками в чью-то грудь, а в ушах звенит шум.

Поглощенную истерикой, ее кто-то прижимает к себе, перехватывает ее руки, не давая вырваться. До тех пор, пока девушка не замирает, разобрав наконец чужую речь и голос, принадлежащий другому мужчине.

— Хайям, это всего лишь сны, слышите? Хайям! — Она узнает в нем капитана. Перед глазами начинает проясняться, в памяти медленно возвращаются последние события.

Хайям вздрагивает от шевеления у себя на коленях, но испуг быстро сменяет облегчение — ящер вылезает из ее кармана и обеспокоенно таращится на хозяйку. Элиаска наконец-то успокаивается.

Они с капитаном сидят на полу. Нехотя фокусирующийся взгляд выхватывает детали окружающей среды: множество кнопок на большой панели управления, черный, почему-то выключенный экран и очень слабое освещение, едва позволяющее рассмотреть очертания убранства. Тут она осознает, что все еще находится практически в объятьях мужчины, краснеет, отстраняется, скидывая с себя чужие руки, и поспешно оборачиваясь к нему.

— Капитан, — шепчет она растерянно. Даже сидя сейчас рядом с ней на полу, он закрывает собой весь обзор на то, что простирается за этой широкой спиной, и углядеть остальную часть обстановки ей пока не удается.

— Хайям, — невозмутимо шепчет он ей в ответ. — Как вы себя чувствуете? Мне пришлось отключить вас, вы помните что-нибудь?

Помнит. И о своем неприемлемом поведении, и о неудобствах, которые причинила, и о том, что в последний раз, когда они контактировали, корабль эвакуировали.

«Что же теперь будет? Что случилось? И где мы?» — Тут же всплывают беспокойные вопросы, и Хайям морщится от головной боли. Она все еще не решается подняться на ноги.

— Рим… Я… Вы… Я ослушалась приказа, капитан. Простите. Я готова понести любое наказание, которое вы назначите… — Тут он вскидывает руку, прерывая исповедь целительницы.

Капитан поднимается на ноги, подавай руку и ей. Он кажется спокойным. Даже слишком, преувеличено спокойным.

— Прежде, чем мы выйдет отсюда, я должен вас предупредить, что наша ситуация хуже, чем можно представить. Но что бы ни случилось, мне нужна моя команда в здравом уме и хладнокровии, и если вы вдруг запаникуете, я поступлю так же, как в медотсеке, а там уж… Надеюсь, не придется. Я прошу сохранять спокойствие и слушаться приказов, все будет хорошо. Вы меня поняли?

Она озадаченно смотрит на него снизу вверх, чувствуя, как побаливает затекшее от недавней отключки тело и особенно в таком положении шея.

Хайям молчит с мгновение. Затем отступает в сторону, пытаясь посмотреть за спину мужчине, но он делает шаг, заступая дорогу.

— Вы меня поняли? — с нажимом повторяет он. Напряжение капитана становится явным, четче выступают скулы на его лице. От этого элиаске совсем не по себе.

— Поняла, — настороженно кивает она, и он наконец-то отстраняется.

В этот момент она с придыханием ожидает увидеть серо-голубые стены шаттла, капсулы спасения с выжившими, мрачные лица эвакуированных. Или, может, тот же медотсек — в Хайям живет наивная надежда на то, что корабль без крайних мер избавился от неведомой угрозы или что эвакуация и вовсе была тренировочной, но открывшийся пейзаж уничтожает ее ожидания.

Стены нет. Вернее, недавно она, наверное, была, но теперь огрызком валяется на красновато-оранжевом песке, отломавшаяся или проломленная. А там, за пределами маленького полуразрушенного шаттла, простирается мир. Заволоченный легкой дымкой пыли, залитый серебристым светом ярчайших звезд и двух светил. В этом мире не видно края простиравшейся пустыне.

Сюрреалистичное видение, искусственные декорации, розыгрыш? Она судорожно перебирает в голове любые предположения, только вот то, что это настоящая, никем не изведанная и незаселенная планета, не укладывается в сознании. С неба на них с капитаном горделиво глядит один огромный, в половину всего черного полотна, круглый сероватый спутник, а другой, поменьше, словно насмехается над шоком элиаски полумесяцем.

Лишь когда капитан легонько подталкивает ее вперед, и под ногами ощущается неровная песчаная поверхность, это впечатление нарисованности отступает. Окончательную реалистичность дает отчетливо ощущаемый за пределами шаттла и остатков его слабой искусственной атмосферы здешний воздух — сухой, с непривычки даже режущий, неприятный. Хайям чувствует легкое головокружение, ноздрей касается прогорклый запах чего-то вроде... Серы? Он несильный, но добавляет ощущения тошноты в и так неприятный спектр эмоций.



Мая Арминская

Отредактировано: 28.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться