Как легко и быстро выйти замуж

11

Совет № 4

Главное – вовремя извиниться

Знаете эту прописную истину “Язык мой — враг мой”?

Об ней я узнала довольно давно, где-то со времен школы. Дружила я тогда с одной девчонкой, ну знаете, как это бывает: разговоры в телефонном режиме по несколько часов, совместное решение домашки, обсуждение парней и других одноклассниц. Все хорошо и ничего не предвещает беды. Она может прийти в любой момент и вытащить погулять. Да и не важно, что в этот момента ты могла готовиться к занатиям с репетитором, убирать квартиру, чтобы мама по шее не надавала… В общем обычная такая женская школьная дружба, когда нет секретов и доверяешь больше, чем себе.

А потом оказывается, что мальчишка из параллельного класса, от вида которого у тебя сердечко бешено стучит, приглашает ее в кино.

Совместные слезы, клятвы в дружбе, первое вино.

Нет-нет, вы не подумайте, нам было по шестнадцать, а вино честно было взять из маминого небольшого бара. Как бы да, нарушение, но и нам хватило по бокалу. Да до такой степени, что следующая встреча с алкоголем произошла только на выпускном. И то мы не сильно горели желанием вливать в себя это адское зелье, после которого и желудку плохо, и голове, и мыслям.

Так вот, возвращаясь к этому самому вину. Под ним язык просто отлично развязывается. И вот ты уже рассказываешь подружке, насколько сильно тебе нравится этот парень. И что ты бы с радостью сходила с ним на свидание, и в кино, и в парк, да хоть на край света!

Подружка согласно кивает, поддерживает тебя, а потом выдвигает прекрасную идею, которая на тот момент кажется идеально верной. А именно: “Почему бы ему об этом не сказать?”.

И вот вы все такие красивые берете в руки телефон, набираете его номер и не очень трезво признаетесь в самых теплых чувствах, которые только недавно родились в вашем сердце. И ждете-ждете взаимности, ответа. Но вместо всего вышеперечисленного получаете смех в телефонную трубку и совет проспаться хорошенько.

Больно? О-о-очень! А еще грустно, плохо и очень обидно.

Вслед за первым бокалом вина идет второй. Да только никто его не допивает, потому что это вино уже в глотку не лезет. И ты не до конца понимаешь, почему все так нахваливают этот вариант решений.

И вот сейчас, вспоминая тот грандиозный провал, который, к слову, закончился таки свиданием твоей подруги и твоего объекта воздыхание, можно сказать — алкоголь не выход в сердечных делах. Да и болтать лишнего не стоит. И доверять всем, тоже.

А еще из всех таких ситуаций вытекает, что пьяному...м-м-м… телу язык не товарищ. Соответственно не друг. Соответственно — враг. А что делают враги? Правильно! Подставляют!

Вот и мой меня сейчас ой как неплохо подставляет! И я даже на о том, что я в кабинете своего бывшего целуюсь с другим мужчиной. А целуется он, надо сказать, богично. Даже не так… БОГИЧНО!

Я бы так и продолжала стоять тут в одном нижнем белье, целоваться с этим Волковым Марком Анатольевичем, да только мозг, явно немного протрезвевший от происходящего, отчаянно сигнализировал о неправильности всей ситуации.

И как бы дело даже не в том, что все это выглядит странно. А то, что целую я сейчас своего нового босса. Да-да, именно так! Нового начальника. В кабинете, который тоже принадлежит ему.

Да и целует он так, будто и я теперь принадлежу ему. Не то, чтобы мне не нравился такой подход, но кажется он мне слишком поспешным, неправильным, да и вообще странным. Не так знакомятся со своей новой помощницей. Даже если она и ждет вас в вашем новом кабинете в одном нижнем белье.

Каким-то волшебным образом мне удалось прервать поцелуй, отдалиться и заглянув в пронзительные голубые глаза, я ляпнула единственное, что пришло на ум. А именно:

— Извините.

В кабинете повисла пауза. Мужчина рассматривал мое лицо, я его лицо, но что-то, кажется, не складывалось.

— За что вы извиняетесь? — наконец со смешком уточнил мужчина.

— Ну-у-у, за то, что открыла ваш подарок, — язык заплетался, но я очень старалась чтобы это было не сильно заметно. — Все же пятнадцать лет выдержки. Как-то не красиво получилось.

Марк Анатольевич рассматривал меня еще с мгновение, хмурился.  Я же пыталась себя убедить в том, что ситуация-то вполне нормальная. Ну с кем не бывает? Правда? Бывает же?

— Пятнадцать лет выдержки? — наконец уточнил он, окидывая меня придирчивым взглядом.

Мне почему-то показалось, что меня этим самым взглядом сейчас раздевают. Хотя куда уж больше?

— Так мой подарок это не вы? — с ухмылкой уточнил он, убирая от меня свои руки.

Вот тут-то до меня и дошло. Со звоном, таким глухим, как через вату. Но дошло. И то, что меня только что целовал мой новый босс. И то, что приняли меня уж явно не за помощницу. И… Ой, как, черт побери, неловко!

— Кофе будете, Марина Лисицына?

Я только неуклюже кивнула, а фантазия очень ярко и красочно расписывала, чем мне может грозить вот это вот все.

Марк Анатольевич тем временем совершенно по-джентельменски снял с себя пиджак, накинул мне его на плечи и вышел из кабинета.

— Подождите? — крикнула я ему вслед, удерживая одной рукой распахнутый на груди пиджак. — Вы же не знаете где тут кофемашина!

Выглянув из кабинета я не увидела никого в приемной. Тишина, темнота и пустота.