Как поднять упавшего ангела?

Глава 2

Детство Ванечки плохим назвать было нельзя. Но и счастливым он его тоже не считал. Его родители так и не удосужились пожениться. Мама была из семьи питерской интеллигенции, худенькая, невысокого роста с толстыми стеклами очков в большой оправе, заброшенная по распределению после института в захолустный провинциальный городок. Отец был татарин. Этим определялось все. На маме он просто не хотел жениться из-за того, что у них были разные веры. Свекровь мечтала о расторопной, краснощекой татарочке из состоятельного семейства. Поэтому миниатюрная и очкастая сноха ее совсем не устраивала. Питерская родня была в шоке от «национального кадра» и иноверца. Рождение Ивана всех так и не примирило, но сплотила эту маленькую интернациональную ячейку общества.

Мама работала на биохимическом заводе старшим инженером. Отец там же простым электриком. При этом он еще любил, как говорят «заложить за воротник». Но хрупкая петербурженка любила его, прощая в очередной раз непутевого сожителя. При этом она не просто жила рядом, а старалась поднять его до своего уровня. Мужчина сначала ворчал, но потом привык к регулярным посещениям театров. Благо в городе их было целых два. Стал регулярно читать книги и прессу. В итоге такого перевоспитания он сам себе дал прозвище «интеллектуальный алкоголик».

Для Вани же всегда оставалось загадкой, почему он носит смешную мамину фамилию Чижиков и отчество Александрович, хотя отца звали Шамиль. Повзрослев, он решил исправить эту несправедливость. Оставаясь Александровичем по паспорту, он всем представлялся Иваном Шамилевичем.

Учился Ваня в обычной школе с роковым номером 13. Данное учебное заведение никогда не числилось в передовых в департаменте образования, но базовые знания детям умудрялась все-таки давать. При этом мальчик был активистом, принимал участие во всех делах, которые проводились в школе после уроков, а иногда и во время. Поэтому с учебой было как-то не очень. Не то, что ума не хватало, просто не оставалось ни одной свободной минутки. В связи с этим после окончания школы мама всеми правдами и неправдами запихнула пацана в военный институт. Наивно полагая, что в таком серьезном заведении плохому ее сынулю не научат и выпустят в мир достойным членом общества. В итоге первым местом службы молодого офицера оказался дальневосточный поселок Бураш на границе с Китаем.

Еще в школьные годы у Ванечки была самая настоящая первая любовь. Звали ее Наденька. Пушистая челочка над наивно распахнутыми глазками, губки бантиком и звонкий заливистый смех. Ивану казалось, что это любовь всей его жизни и чего-то более достойного в мире просто не существует. Дружба завязалась еще в 10 классе. Он честно носил девчоночий портфель, ежедневно провожая Надю до дома. Ее дом был через дорогу от его. Сколько мужиков после свадьбы говорят: «Слава Богу! Провожать больше не надо!» А тут складывалось все удачно. Ванина мама звала девушку доченькой. Суровый Шамиль тоже как-то добрел при ее появлении. Надеждины же родители в восторге от ухажера не были, но вполне терпимо к нему относились. Считали, что нельзя вставать на пути влюбленных, иначе могут оказаться в виноватых. Ведь жизнь длинная и может всяко обернуться.

Но военный институт как-то не сильно отличался от обычной срочной службы. Каникулы были непродолжительными. Иногда, схлопотав очередной неуд на экзамене (Иван по-прежнему был активистом всех развлекательных мероприятий и периодически умудрялся прогуливать занятия), на каникулы не отпускали вовсе. В итоге Наденька где-то в районе третьего курса выскочила замуж за другого, написав лишь прощальное «прости». Во время учебы другие девушки, конечно, были, особенно когда старшекурсников из казармы выпустили на съемные квартиры. Одна даже была готова ехать с ним в этот далекий Бураш. Но как говорил будущий офицер, что даже, если она будет бегать вокруг палатки в чистом поле и кричать, как здесь здорово, он себя комфортно чувствовать не будет. Поэтому было решено с девушками повременить.

Когда же Дальневосточный край встретил его полной неблагоустроенностью на фоне одиноких сопок, парень понял, что поступил абсолютно правильно. Жить его определили в офицерское общежитие. Двухэтажное розовое когда-то здание,  теперь было неопределенного цвета, фасадом выходило на дорогу, другой стороной упиралось в сопку. Во дворе стояли лишь скрипучие качели да перекладины для сушки белья. Зелени не было в принципе. Все было изначально заасфальтировано, а затем разбито ногами жильцов и колесами их машин. «Удобства» были в виде туалета в конце коридора да общей кухни с одинокой газовой плитой и старой эмалированной раковиной. Понятно, что из крана не бежало ничего, кроме жидкости под названием «вода холодная». И если кто-то и отваживался готовить, то посуда мылась в обычных тазиках. Несемейные офицеры предпочитали питаться в столовой, благо такая возможность у них была. Считалась большой удачей, если офицерских жен брали на работу в часть. В этом случае многие проблемы решались сами собой. Остальные же женщины были вынуждены тосковать, глядя в тусклые окна своих жилищ. Магазин был на территории части, куда ход им был закрыт. До гражданского  поселка было  достаточно далеко. И только пару раз в году все жены с мужьями собирались вместе на корпоративах, если такое слово уместно для военных. Это было единственной отдушиной и ожидалось с нетерпением.

С Ваней были распределены два однокурсника. Причем оба поспешили жениться, решив, что семейным жить будет легче. И если одна пара действительно жила душа в душу, преодолевая все совместные трудности, то вторая «боевая подруга» сбежала через три месяца, предложив супругу найти китаянку вместо себя.