Как прежде

Размер шрифта: - +

Глава 2. Почти вернулась

— Элис, как ты себя чувствуешь?

Элис поджала ноги под себя — Наоми всегда позволяла ей сидеть так, как удобно. Огромное мягкое кресло, в котором она почти тонула, за последний год стало настолько родным, что ей едва удавалось держаться на плаву и не засыпать.

— Всё хорошо. Я почти вернулась, на что мне жаловаться?

Жаловаться было на что. На периодические головные боли, на волнообразные скачки настроения, на бессонницу и излишнюю тревожность. На то, как болезнь разделила её жизнь на «до» и «после» — прямо как в глупых экспериментах над внешностью в глянцевых журналах. Вот только она — не героиня перевоплощения, а сломленная болезнью девушка. Но всего этого говорить Наоми не стоило, поэтому Элис улыбалась и повторяла из раза в раз, что «всё хорошо».

— Твоя реабилитация почти завершена. Расскажи, как ты устроилась за пределами центра?

Последние недели Элис периодически уезжала из центра реабилитации в город, чтобы подготовиться к выписке. После того, как она пережила клиническую смерть — так себе развлечение, надо сказать, — жизнь пошла по неожиданному пути. С того момента, как ей огласили страшный диагноз, Элис готовилась только к одному — смерти. Она сдалась ещё на старте, хотя старательно скрывала это от родных и друзей — они-то боролись за каждый день её жизни так, словно Элис была самым важным человеком во всей вселенной. Хотя, для родителей, так и было — кто может быть дороже собственного ребёнка? Но все эти бесконечные курсы химиотерапии, больничные палаты, такие же смертники, как и она — ничего не придавало сил бороться. И желания тоже. Она так ярко помнила тот день, когда взяла в руки машину для стрижки волос: ужас от того, что в ладонях остаются целые пряди, ненависть ко всему миру и желание поскорее всё закончить. Элис рыдала, сбривая волосы, словно показывала этому самому миру, что он победил, что она сдалась и размахивает белым флагом, готовая ко всему, что будет дальше. Только перед самым финалом, когда реальность мешалась со сном, только тогда ей отчаянно захотелось жить. Ещё хотя бы чуть-чуть, чтобы побыть с мамой, чтобы послушать папины рассказы, чтобы увидеть, как смеётся Мисси над собственной шуткой. Такие простые вещи вдруг стали недостижимой роскошью, каждый вдох — по цене полмира. А потом всё исчезло. Ни боли, ни страха, ни облегчения — пустота. Которую заполнили собой сны. Какие-то люди, огромный дом, смех и стрельба — Элис словно смотрела захватывающий и такой реалистичный сериал, пока была в коме. Сейчас она уже не помнила ничего конкретного, только расплывчатые обрывки и грусть. Так бывает, когда заканчиваешь читать интересную книгу: последняя страница перевёрнута, в ты всё ждёшь продолжения, всё ещё слышишь голоса героев, ловишь себя на том, что переживаешь о том, как они. Вот и она всё время чувствовала необъяснимую печаль, словно глупые сны из комы были чем-то большим, чем игрой сознания. Словно вот-вот кто-то должен принести ей стакан молока перед сном, или позвать на пробежку — но она ведь даже никогда в жизни не бегала по утрам! Как бы там ни было, этот сериал, судя по всему, оказался настолько интересным, что она решила вернуться. Открыла глаза, сообщая миру, что ничего ещё не закончено. Жизнь задолжала ей годы счастья — так почему бы не вернуть долг?

— Нашла себе квартиру и работу в том же квартале — буду продавать книги.

— А почему именно книги? — Наоми что-то пометила в своём блокноте.

— Не знаю, — Элис пожала плечами, вспоминая, как наткнулась на объявление на двери книжного магазина неподалёку от нового жилища. Она просто заглянула — из любопытства, — а уже через полчаса решила остаться здесь на вечность. Ну, или хотя бы, на ближайшие пару лет. Рыжий, немолодой хозяин лавки — он терпеть не может, когда его обитель книг называют магазином! — улыбался ей так, словно Элис была его внучатой племянницей, которая приехала погостить, — разве что не накормил в закромах. Он рассказывал о книгах так, словно не только собирал их и продавал, но и писал по ночам. Элис всегда знала, что ничего более вдохновляющего, чем люди, влюблённые в своё дело, просто не существует. А ей — разбитой и притворяющейся — другого и не надо было. Элис очень надеялась, что среди бесконечных полок с книгами, заинтересованных покупателей и сотен тысяч историй на хрустящих страницах, она сможет найти себя. Или хотя бы подсказки, как это сделать. Обычно, когда люди возвращаются к жизни, когда побеждают сложную болезнь, то живут дальше каждой секундой, взрывают небеса своим энтузиазмом и жаждой эмоций. Но с ней всё было не так — и Наоми, как её психотерапевт, знала это прекрасно.

— Какие чувства ты испытываешь от того, что покидаешь центр?

Страх. Смятение. Раздражение. Безразличие. Надежду?

— Радость, — Элис мягко пожала плечами, стараясь не смотреть в глаза Наоми. — И волнение, конечно. Я отвыкла жить вне этих стен, без убивающего меня рака в крови.

Последняя фраза была лишней, но сдержать её Элис не смогла. Это была самая правдивая правда, которую нельзя было сказать родителям — они до сих пор не отошли от того чуда, что произошло с ней. После клинической смерти, недель комы, Элис не только пришла в себя, но и внезапно начала бороться за свою жизнь. Многомесячное лечение наконец принесло свои плоды, и организм медленно, но уверенно изгонял страшный недуг из Элис. Она предпочитала не вспоминать боль, страх, надежду, которая могла оказаться напрасной — уже во второй раз. Конечно, идти к выздоровлению — это счастье, но кто говорит, что этот путь — лёгкий? Что он не вызывает желания закончить всё, что небольшие успехи приносят достаточно веры и энтузиазма, чтобы сражаться с невиданным остервенением? По крайней мере, это не были страницы из истории Элис, — она всё так же не верила, что сможет победить, что однажды выйдет из стерильных палат в шумный и яркий город, что снова начнёт работать, влюбится и — о, боже! — будет строить планы на будущее. Какие планы у человека, который уже однажды это будущее потерял? Только сегодня, только это утро, которое началось болью, только вот этот визит мамы и добрые новости от врача, только сегодняшний закат. Элис боялась засыпать — каждый раз казалось, что она не проснётся. Что тьма сомкнётся плотной стеной над ней, поглотит, может, даже, сжалится и запустит тот самый сериал, но не отпустит обратно.



Яна Миа

Отредактировано: 18.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться