Камень изо льда

Размер шрифта: - +

Глава 16

В карцере не было окон, не было часов, звуки сюда не доходили. Поэтому Уолтер не знал, сколько он уже здесь был. День, два, три, неделю? Он не сопротивлялся, но и не сдавался. Демонолог просто замер в каком-то незаинтересованном ожидании. Ему периодически мерещились кадры той казни. Как одного за другим убили первых пятерых, как расстреляли почти в упор остальных. А после эти картины смешивались с другими – более старыми. Неудачные эксперименты, вакцины, гнев, ненависть, и после – ненужный хлам, который уничтожают. Таких же студентов. Едва ли людей – но едва ли тех, кто заслуживает столь чудовищной смерти. Когда фантомы становились слишком сильными, Уолтер поднимался на потолок, так ему лучше думалось – и так он мог отвлечься от непроизвольных воспоминаний. Груз вины, который висел на нём… Он давил, выматывал и угнетал, вот уже много лет. Мужчина не знал, что делать. Действительно, что?.. Ждать. Может быть, он загнётся здесь. Да и голод… В отличие от Логана, которому раз в день приносили какой-то скудный перекус, его самого не кормили вовсе. И будь Уолтер человеком, он бы уже погиб. Но…

И это «но» – осознание, что он той же сущности, что эти пришедшие нелюди – оно просто добивало. «Я не такой. Я ушёл. Ушёл от них. Я никогда не участвовал в этих пытках. Я был жесток – но я не доводил до сумасшествия. Я наказывал – но я не убивал» Иногда из-под двери карцера полз странный призрачный туман, напоминающий эктоплазму — это были иллюзии. Уолтер создавал их, чтобы убить время. Он появлялись, превращались в людей, в него самого — взрослого, молодого... Периодически камеру карцера наполнял его загробный, неадекватный смех. Безликие косились на дверь, но не решались войти. Один раз этот смех услышал пришедший Адриан, но решил не заходить, посчитав, что в одиночестве Уолтер загнётся быстрей. Так же считал Бернар, того же мнения придерживалась Сильвия, хотя последняя отмечала, что с удовольствие «прервёт его мучения». Останавливало её то, что она прекрасно знала – он бы сам этого хотел. Покоя. И забытья. Эти долгие пятьдесят лет. Ни один из них, однако, не понимал, как он умудрился найти новый смысл своей жалкой жизни после всего, что он оставил в разрушенной академии. Ведь он хотел покончить с этим всем даже тогда, когда уходил оттуда, накануне катастрофы.

Возможно, поэтому ему на третий день действительно стало легче – о нём будто забыли. Не этого ли он искал? Забыть об ужасах, даже рассказывая о них каждый день. Ограждая юные человеческие души от того, что могло обратить бы их в ему подобного — не по крови, нет, но по существу. Он шёл на это не из какого-то благородства. Он хотел забыться сам. Но вместо этого – беспощадно разрывал собственные раны, находя успокоение в своём тихом, подсознательном сумасшествии… при этом будучи, как бы горько ни было ему это признавать, – совершенно адекватным.

Дальше время для него остановилось. И он вдруг устал. Устал чего-то ждать. «И что дальше? Тебе дали хорошенько подумать. Даже если ты выйдешь отсюда – что дальше?» Уолтер присел в углу карцера, откинувшись к стене – сидеть на этом чёртовом стуле у него устала спина. Глаза, которые ранее обрамляли глубокие синяки, теперь казались двумя горящими безднами на тёмном фоне пепельной кожи. Он смотрел куда-то сквозь потолок. «Дальше… Ту академию уничтожили. Они не остановятся в своей ненависти – и уничтожат эту. Здесь столько глупых детей. Которые не успели ничего в своей жизни. Дальше… Дальше жизнь. Их жизнь. А твоё – успокоение. Поэтому если… То действовать»

Он понимал, что его мысли обрывались и не складывались в предложение. От этого на губах заиграла мрачная, усталая улыбка. О да, с этого всё и начиналось у уничтоженных проб. Они переставали осознавать себя личностями, теряли способность говорить и мыслить. А после их пытали, выжимая все соки – и они умирали в муках. Так это делается у вас? Браво, Адриан… Ты превзошёл себя. Как это мелочно и глупо.

Уолтер положил ладонь на лоб. Впервые, пожалуй, за всё его существование ему не хотелось бредить. Не хотелось разматывать клубок мыслей, отпускать пучок рассуждений, чтобы они, обратившись мерзкими червями, расползлись по сознанию, каждый – вызывая тяжёлое воспоминания, воскрешая в памяти лицо погибшего.

Раздались шаги. Мужчина не отреагировал – наверное, пришли послушать, дышит ли он. Однако засов скрипнул, дверь открылась.

- Выходи.

Уолтер поднялся, поправив закатанные рукава и жилетку. Захватив со стула мантию, он зацепил её пальцем и закинул за плечо, направившись к двери. И встал у неё, не в силах пересечь порог.

Напротив него стояла Лара. Она смотрела на него, прямо в глаза. И, видимо, на лице мужчины выразилось искреннее изумление и вся гамма рассеянных по сознанию тёплых чувств, которые он обычно скрывал – поскольку губы Лары тронула немного болезненная улыбка.

- Тебя заменяют. Выходи, сказано.

- Ещё раз. Не понял, – произнёс Уолтер.

- Я сменяю тебя, – сказала Лара ровно. И Уолтер, наконец, опомнился.

- Что значит, ты сменяешь меня? Тебя наказали?

- Нет. Забыл правило? По собственному желанию.



Анна Ураскова

Отредактировано: 20.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: