Камень Власти: Приметы осени

Размер шрифта: - +

Глава шестнадцатая: Сталь и порох

Утро четвертого октября выдалось ясным, но ветреным и холодным. Густые, рыхлые облака, похожие на клочья свалявшейся овечьей шерсти бесконечной чередой тянулись вдоль горизонта, но над Тодерхеймом небо сверкало чистейшей синевой, словно старый лед в сердце ледника. 

Следы недавнего урагана наблюдались повсюду. Город только начал приходить в себя и зализывать раны. С улиц убирали побитую черепицу и обломки разметанных ветром заборов. Больше всего досталось бедняцким лачугам. Их обитатели с тупым безразличием бродили среди обломков, словно тени усопших вокруг собственных потревоженных могил. Примыкающие к докам земляные улочки превратились в болотную трясину. Пешеходы по колено в воде перебирались через огромные лужи, на поверхности которых плавали помои и нечистоты. Кое-где залило подвалы, каморы и нижние этажи домов. Телеги проседали в коричневой жиже до самых осей.

Из-за стены Старого Города доносился неясный шум, тревожно били колокола. Над крышами вился столб черного дыма.

— Интересно, что там творится? — гадала вслух Кила, — похоже, кто-то сцепился не на шутку. Как бы нам не угодить непрошеными на чужую вечеринку…

— Лучше бы ты ошиблась, — сказал Эдмунд, — а впрочем, скоро сами увидим.

Компаньоны отправились на встречу с правителем впятером: Эдмунд, Кила, Роберт, а так же Локлин и Натан Англан. Участие в походе весской дружины решили до поры сохранить в секрете, а что успели разнюхать ищейки Осмунда, все равно было не понять. Фелициан тоже наотрез отказался идти в замок.

— Вы прекрасно справитесь без меня, — маг расположился за столом, вооружившись неизменной трубкой и бокалом вина, — будьте настороже, следите за своими словами и не произносите вслух мое имя. Мы с Осмундом не знакомы, во всяком случае, лично. Но в окружении графа есть люди, которые очень хорошо меня знают. И они вовсе не в восторге оттого, что я околачиваюсь где-то поблизости. Вы это быстро поймете. Говорите меньше — слушайте больше. Если будете терпеливы, узнаете немало интересного. Возможно, эти сведения нам еще пригодятся. До сих пор вы верили мне, так поверьте еще раз.

— Хорошо, будь по-твоему, — уже в который раз пересилив себя, ответил Эдмунд, — но если ты хотел сохранить инкогнито, зачем понадобилось сжигать заведение Вита? Знаешь, все эти тайны и несуразности уничтожают во мне остатки терпения.

— Порой, приходится мириться с тайнами и несуразностями, чтобы не повредить делу, — маг, прихлебывая вино, жмурился на блики пламени в очаге, — придет время, и вы узнаете всю правду, какой бы удивительной и страшной она не была. А пока доверьтесь своему сердцу… и еще, — он перевел озабоченный взгляд на спутников, — сегодня в замке и вокруг него может быть опасно, поэтому настоятельно советую надеть брони.

Последние слова Фелициана вызвали немало споров, но, обсудив сказанное между собой, компаньоны решили последовать его совету. Они уже начали привыкать к тому, что маг, как правило, знает больше, чем говорит. Все пятеро натянули под одежду кольчуги и, в последствии ни на миг не пожалели об этом.

Между тем, за прошедшие дни в городе многое изменилось. Тодерхейм, словно перезревший плод, сочился недовольством и яростью. Тонкая кожура житейского благополучия начала лопаться тут и там, и скопившееся напряжение ядовитыми струйками вытекало наружу.

Первая вспышка ненависти опалила умы горожан несколько дней назад, во время стычки с горцами на Языке Дракона. С тех пор пламя бунта тлело в головах людей. Требовалось лишь слегка подуть на горячие угли, чтобы костер вспыхнул с новой силой. Эдмунд подозревал, что поводом к возобновлению беспорядков послужили события в кабаке «У Вита». Рыцарь тот час вспомнил слова мага об упавшем камешке, который вызывает лавину. Похоже, их действия, какими бы ничтожными они не казались, и впрямь сдвинули с места гору.

В проулках и во дворах толпились вперемешку мастеровые и лавочники, матросы и докеры, приличные с виду бюргеры и уличная голытьба. Все они были вовлечены в бурное обсуждение: то начинали громко ругаться между собой, толкаясь и размахивая руками; то вдруг, помирившись, дружно выкрикивали странные лозунги:

— Нет черноте! Нет сволоте!

— Даешь передачу! Через год — нет! Сейчас — да!

Масло в огонь подливали женщины, которые, свесившись из окон, изливали потоки слез и упреков на головы прохожим, припоминая все обиды и несправедливости существующего миропорядка. Даже дети перенимали общее настроение. Они отказались от обычных игр и, вооружившись палками, изо всех сил стремились подражать взрослым. Половина лавок и мастерских были закрыты, а их хозяева пропадали неизвестно где. И это в самый разгар дня!

За крепостными стенами улицы были забиты вооруженными кнехтами. Чем ближе к площади Святого Ангела, тем больше их становилось. Некоторые, прислонив к стенам щиты и копья, грелись у наспех разведенных костерков, играли в зернь или просто дремали. Другие стояли на перекрестках группами по пять-шесть человек, курили черный табак, перебрасывались короткими фразами, осматривались, словно чего-то ждали. Впереди улица была загорожена гружеными телегами. Возле рогаток полно народу. Вперемешку — серые стеганки наемников и бело-голубые накидки городской стражи. Мелькали алые плащи келоситов.



Сергей Мечников

Отредактировано: 24.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться