Камень Власти: Приметы осени

Размер шрифта: - +

Глава двадцатая: Что не сделаешь во имя любви!

Ярослав Свурович плыл по залам великокняжеского дворца как невесомое облачко с глазами. Его душа млела в предвкушении долгожданной встречи и стремилась вперед, туда, где мелькали юбки служанок из свиты молодой княгини. Весь мир вокруг расплылся и почти перестал существовать. Даже напряженный спор двух знатнейших людей государства представлялся юноше чем-то далеким и малозначительным. Судьбы всех людей и королевств Элона утонули в фиалковых глазах, как горсть мелкой прибрежной гальки в глубинах океана.

Однажды Болеслав привез из очередного дальнего похода книгу о Великом Западном Океане. Отцу она досталась в качестве военного трофея. Оба Свуровича были безграмотны, поэтому часами разглядывали цветные гравюры, а текст зачитывал изредка навещающий их отец Лука. Эта книга, единственная в доме, произвела на Ярослава неизгладимое впечатление, стала для него окном в большой мир. Юноша, разумеется, дал себе слово увидеть океан своими глазами. Он даже наметил маршрут, изучая карты на последних страницах книги. Молодой Свурович вызубрил наизусть все названия и мог различать их на холсте, даже не разумея грамоты.

По Столбовому шляху нужно добраться до Драгояра, там пересесть на торговую комягу и спуститься вниз по Воладве, а потом по Куимну вдоль линии Красных гор, мимо Полывани, Лузы и Бориславля, через Лествичные Перекаты, до самого Селищного залива. В дельте Куимна, в многочисленных факториях, тесские переселенцы варили соль, а еще помогали перегружать товары с речных барок и моноксилов на морские суда. Некоторые парусники держали путь на юг, в Арбиль, который считался воротами юга. Другие устремлялись на запад, в порты Торгового Союза, в Вольные Города или далекую Кассеану. Если верить картам, за Кассеаной, за Мелькарскими проливами, за архипелагом зеленых островов, похожих на россыпь пыльных изумрудов, и начинался Великий Океан, не имеющий ни границ, ни пределов. Это было место, где обрывалась изведанная земля, и начиналось царство сказок и фантазий.

Ярослав много раз представлял себе, как впервые увидит этот необъятный простор с палубы корабля. Казалось, ничто в мире не способно породить в нем более сильное чувство. Так было до тех пор, пока он не встретил свою любовь. Теперь очи возлюбленной он невольно сравнивал с морской пучиной. В этой бездонной синеве сам Великий Князь со своим мятежным братом могли оказаться парой резвящихся дельфинов, а колдун Серандус — зубастой мореной, притаившейся в расселине скалы. Но все они были ничем по сравнению с безграничностью океана. 

Молодой Свурович старательно раздувал в своей душе любовный пожар, подкармливал его свежим хворостом из собственных грез. Как это часто бывает на заре жизни, Ярослав ощущал себя почти всесильным и стремился к цели, презирая любую опасность.

Княгиня и ее свита миновали расписную арку, за которой открывался длинный переход, соединяющий между собой два дворцовых крыла. Арку охраняли рынды с обнаженными палашами в руках. Ярослав притаился за углом, сгорая от нетерпения. Теперь, когда до предмета его воздыханий было рукой подать, любые опасения выглядели смешными и попросту вредными.

Юноша отступил на несколько шагов назад, спустился по черной лестнице на первый этаж и выбрался через ближайшее окно на улицу.

Взглянув на небо поверх крутой граненой крыши, он с удивлением обнаружил, что легкие перистые облака порозовели, и солнце клонится к закату. Оказывается, он бродил по закоулкам дворца целый день. Ни одной подходящей двери он не обнаружил, а окна первого этажа закрывали чугунные решетки. Зато на втором этаже, слева от навесного перехода, ставни были распахнуты настежь, и слабый ветерок шевелил тюлевые занавески. 

Прячась за кустами разросшейся сирени, Ярослав преодолел расстояние между двумя зданиями и, бегло оглядевшись по сторонам, начал взбираться по стене, используя лепное гипсовое украшение, похожее на утопленную в стену рубчатую колонну. Во двор смотрели несколько десятков окон, и в эту минуту его мог заметить кто угодно. Но судьба хранила влюбленного.

Поднявшись до высоты второго этажа и ступив на широкий карниз, он продвинулся вбок на несколько саженей, вжимаясь спиной в неровную оштукатуренную поверхность, потом пригнулся и осторожно заглянул в ближайшее окно.

В комнате сидели две девицы и вышивали на пяльцах. Девушки о чем-то шептались и хихикали. Они были так поглощены разговором, что не заметили бы даже пролетевшего снаружи трехглавого змея. Во дворе раздались шаги, и Ярослав скорчился на своем ненадежном насесте, пока прямо у него под ногами по садовой дорожке проходили двое караульных. Когда их чеканная поступь смолкла вдали, юноша, осторожно переступая по карнизу, двинулся дальше.

Во втором окне его взору открылась пустая гостиная, богато задрапированная бархатной тканью и устланная пестрыми коврами. Здесь никого не было. За третьим окном, в темном будуаре тоже было пусто. Лишь в четвертой по счету комнате юноша, наконец, обнаружил ту, о которой мечтал все эти невыносимо-долгие дни.

 

Ингольда сидела спиной к нему на краю постели, под тяжелым балдахином. Ее тонкие белые руки были сложены на коленях, голова склонилась на грудь. Она сняла бармы и шитый жемчугом венец. Распущенные светлые волосы закрывали хрупкую фигурку целиком до самой поясницы. Это были прекрасные волосы — ухоженные, блестящие, отливающие благородной платиной. Даже просто дотронуться до них было все равно, что коснуться храмовой святыни. Одна, в огромной, роскошной спальне, в окружении лакового дерева, стекла и позолоты, Ингольда напоминала иконописные изображения праведных сестер в дорогих окладах. 



Сергей Мечников

Отредактировано: 24.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться