Камень Власти: Приметы осени

Размер шрифта: - +

Глава двадцать вторая: О китах и людях

На «Адалии» не было высоких палубных надстроек, как у судов более старой конструкции. На юте имелось небольшое возвышение, куда вел короткий трап из четырех крутых ступенек. Там находилось место рулевого, и был установлен палубный компас. Эдмунд взобрался по трапу и застал на шканцах Фелициана и Килу, занятых беседой с капитаном Арганесом. Все трое были одеты в корабельные парусиновые плащи с капюшонами. Капитан стоял у штурвала.

Неналиец Фернандо Арганес — Большой Кэп, как уважительно величали его матросы — родился и вырос в безымянной рыбацкой деревушке близ Верондо, в дельте Анклара. С детства он привык зарабатывать на жизнь тяжким трудом и от всех остальных требовал того же. На север он перебрался несколько лет назад, с трудом выпутавшись из какой-то темной истории, и вот уже пятый год занимался китобойным промыслом на «Адалии».

Рослый и могучий как мамонт, капитан казался самим воплощением грубой мужской силы. Большая голова в потрепанной зюйдвестке, с узким лбом и непокорной гривой темных волос, почти полностью вросла в плечи. Глаза из-за привычки постоянно щуриться на ветру, исчезли в складках под густыми, сросшимися бровями. Скуластое лицо, покрытое колючей щетиной, не отличалось привлекательностью и могло напугать робкого собеседника. Мясистый нос был сломан в двух местах и сросся неровно. Кожа задубела и приобрела бурый оттенок. Это был человек угрюмый, резкий, в чем-то даже жестокий, но при этом прямой, честный и исключительно надежный.

— Чтоб меня черти задрали! Вот и наш болезный рыцарь пожаловал, — капитан повернул увесистую голову навстречу Эдмунду. Впрочем, короткая шея не позволяла ему двигать головой отдельно от туловища, поэтому поворачивался он сразу всем своим огромным торсом:

— Никак полегчало в брюшине-то?

— Благодарю за заботу, капитан. Мне значительно лучше.

— Вот и славно. Одной заботой меньше. Обрыдли мне эти лишние заботы, сука мать… Будто у меня своих забот нету… А гном-то ваш, видать, так и проваляется всю дорогу бревно бревном. Токмо бревно не стонет, не блюет и под себя не гадит.

Капитан презрительно сплюнул через планшир. Терпимость к чужим слабостям не входила в число его немногочисленных добродетелей.

— Представляешь, Эдмунд, — Кила отбросила со лба растрепанные ветром льняные волосы, — капитан Арганес рассказывал нам о повадках китов. Очень интересно.

Девушка беззаботно улыбалась. Ее щеки раскраснелись на холодном ветру, синие глаза лучились восторгом. Плавание доставляло ей огромное удовольствие.

— Не сомневалось, — с кислым видом ответил Эдмунд, — а Роберт где?

— Мальчишка околачивается где-то на юте, — капитан подправил штурвал и снова сплюнул за борт, — с утра носится, как оглашенный. Всюду нос свой длинный сует, матросам под руку лезет. Вот бы к делу его пристроить, сука мать…

— Он уже при деле, капитан, — Фелициан исхитрялся курить трубку, прикрываясь от брызг и ветра краем капюшона, — считайте, у него временная передышка выпала. Самая тяжелая работа еще впереди. Вот как доставите нас на место, так и начнем.

— Расскажите еще про китов и китобойный промысел, — попросила Кила, — страсть, как интересно вас слушать.

— Ну что ж, можно и рассказать, — капитан ощерил крепкие белые зубы, он был влюблен в морское ремесло и интерес к нему воспринимал как высшую похвалу, — дело наше трудное, опасное, но скучать не приходится, это уж точно. Чтоб меня черти задрали, если не так! Скука — она для лодырей, а у нас, на «Адалии» лодырей нет. За китами гоняться — это вам не сети на мели ворочать. Тут втрое больше вкалывать надо… Эй, Вамба, подтяни шкот — гляди, нижний край полощет! Андре, будь ты проклят, живо слезай с марса и закинь лот с левого борта! Хватит грог хлестать, поганец… ух, вот подойду, дам в рожу, сука мать!

Приказы капитана исполнялись с быстротой молнии. Обладатель кожаной фляги слетел с мачты по вантам так стремительно, словно у него за спиной выросли крылья. Эдмунд был уверен, что бедняга расшибется в лепешку, но тот, как ни в чем не бывало, помчался куда-то на корму.

— Вся наша работа — сплошная гонка со временем, — капитан говорил неспешно, смакуя каждое слово, — время — наш самый злейший враг. Это не считая дрянной погоды. На промысел мы выходим в конце апреля, чтобы достичь кромки паковых льдов между островами Азавира две недели спустя. В середине мая появляются киты — в основном, настоящие черные киты, реже — кашалоты. Но уже в середине июля и те и другие исчезают. Остаются только злобные синие финвалы, которые кочуют с места на место. Если прошляпил, не успел забить половину бочек жиром и ворванью, можно повернуть на запад, к побережью Эддерланда и до начала сентября попытать счастья среди дрейфующих льдов. Но к тому времени становится так холодно и темно, что приходится вертаться до дому.

— Да уж, работа у вас тяжелая, — посочувствовала Кила.

— Работа как работа, — сердито отмахнулся несокрушимый шкипер, — дело для настоящих мужиков — не для кисейных барышень… вы уж не обижайтесь, лады? Неженкам всяким или тем, кто ручки замарать боится, на китобое делать нечего. Если ты не из железа отлит, эта работа все соки из тебя выжмет — выцедит досуха, это уж точно. Горб изломает, в порошок сотрет… так ее, сука мать… вам-то, сухопутным, этого не понять!



Сергей Мечников

Отредактировано: 24.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться