Каменка

7 Момент

У каждого человека в жизни бывает такой переломный момент, когда все те знания, которыми он обладал до этого, под давлением обстоятельств переворачиваются с ног на голову. Обычно это случается в детстве и проходит весьма безболезненно. Деда мороза не существует, между ног у девочек не тоже самое, что и у мальчиков, и тому подобные мелочи. Некоторых откровение нагоняет уже в более зрелом возрасте. Например, когда только-только окончивший институт парнишка, полный амбиций и энтузиазма, сталкивается с суровой реальностью рабочих будней, осознавая, что, скорее всего, ни одной из его грез сбыться не суждено, а сам он умрет, как и все, от нелепой болячки или старости, так ничего и не изменив.

Гена Володаров сидел на кровати, поджав ноги и судорожно открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Его настиг тот самый переломный момент, сокрушительный удар по устоявшейся картине мира, от которого не так уж легко оправиться. Сейчас, пока в ушах звенело от выстрела, а крошечные темные капельки медленно стекали по стене за спиной, он еще был не в состоянии осознать этого, но чуть позже, в более спокойной обстановке…

— Живой? — тихо спросил Молчан, продолжая целиться в старика на полу.

— Чего? — непонимающе переспросил Володаров.

— Живой, говорю?

Гена слегка наклонился вперед, взглянул через край кровати и увидел, как из ошметков черепа существа на пол сочится черная жижа.

— Кажется, нет, — он снова посмотрел на Мочана.

— Тьфу ты… — сельский голова опустил ружье и вошел в спальню. — Я тебя вообще-то спрашиваю.

— А, — Володаров несколько раз моргнул. — Вроде да.

— Вот и отлично. Тогда быстро обувайся и берись за ноги.

Все еще не понимающий ничего Володаров послушно встал с кровати, обулся и, немного нагнувшись вперед, положил руки себе на колени.

— Ты чего делаешь? — Молчан, повесив ружье на плечо, стоял у размноженной головы старика и с интересом смотрел на Гену.

— Как это? Берусь за ноги.

— Да не за свои, дурачина, — он коротко крякнул, пытаясь задушить в себе неподходящий к ситуации смешок. — За его ноги берись. Нужно до рассвета успеть, а не то все дело насмарку.

Сельский голова аккуратно, чтобы не испачкаться в дегтеобразной крови, подхватил тело под руки и кивнул Володарову. Тот, наконец поняв, чего от него хотят, взялся за тощие худые ноги старика, попутно про себя отметив необычно большой для такого роста размер ступней. Сорок четвертый, не меньше.

— А можно мне уже проснуться? — в голове у Гены творился форменный бардак, и его не покидало стойкое ощущение нереальности происходящего.

— Потом, — буркнул Молчан. — Сначала помоги его до могилки донести. Люди ждут.

Возражать Володаров не стал. По его мнению, в сумбурных снах толку от подобного было мало. Как, собственно, и во всем остальном. В таких делах как бред, суматоха ни к чему, трата нервов и времени.

Молча подняв тело, Володаров спиной вперед пошел на выход. Устройство дома было простым, а потому почти всю дорогу до дверей он мог себе позволить не оборачиваться, пялясь поочередно то на вывернутую наизнанку голову ночного кошмара, то на следы, которые оставлял за собой Молчан. Черные-бурые следы рыбацких ботинок с изрядно стершимся за долгие годы рисунком подошвы. Гена смотрел как они один за другим отпечатываются на деревянных половицах спальни, на ковре в гостиной, на полу в кухне. Левый – правый, левый – правый. Удивительные детали, любопытные подробности, созданные мозгом в процессе обработки информации, полученной за день. Как жаль, что в ту самую секунду, когда он проснется, они развеются, сотрутся из памяти, как стираются все порядочные сны.

Вытащив тело на улицу, Володаров хотел было предложить найти тележку, ведь до кладбища (а именно там, по его мнению, должна была находиться могилка) путь не близкий. Конечно, старик был сухоньким, да и росту небольшого, но так далеко даже мешок картошки за раз не унесешь, не говоря уже о человеке.

В ответ на еще не высказанное предложение Молчан кивнул в сторону улицы: — Не ложи. Давай за ворота его. Тут не далеко.

— А куда мы, собственно его несем? — поинтересовался Володаров, когда они проходили мимо цветников. — На кладбище?

— Не, — сельский голова перехватил тело поудобнее. — Там ему не лежится. Ну оно и понятно. Атмосфера слишком тяжелая, и соседи неприветливые. Мы его отдельно похороним. Как положено, на перекрестке.

— На перекрестке? — переспросил Гена, вынося труп в открытые ворота.

— Ага. Я думаю, ты уже заметил, обычная погостная земля эту заразу не держит ни хрена. К нему другой подход нужен, особенный.

Протащив тело обезглавленного старика вдоль по улице, мимо покосившихся заборов, Вололдаров заметил у ближайшего перекрестка высокую фигуру, усердно орудовавшую лопатой. При ближайшем рассмотрении он узнал в ней Сирого, еще утром лежавшего в бессознательном состоянии на мешках с сахаром в магазине Любы. Примерно в метре от дороги Леша копал могилу, и, судя по глубине, она была почти готова.