Каменное зеркало. Книга 1. Воронов мост

Размер шрифта: - +

3.11

Мюнхен

24 апреля 1944

 

В лаборатории всё было покрыто пылью – трухой истлевшего невостребованного времени. За полгода сюда никто так и не отважился зайти: после давнишнего вевельсбургского происшествия сотрудники мюнхенского института «Аненэрбе» были убеждены в том, что совладать с Зеркалами получается только у их хозяина, а прочим к опасной установке в отсутствие Штернберга лучше вовсе не приближаться. Осколки стекла и осы́павшейся штукатурки густо усеяли паркет; угловое окно, выбитое близким ударом бомбы, зияло пронзительно-голубым провалом в небо, а прочие окна, белёсые от пыли, покрылись длинными дугообразными трещинами, в зависимости от угла зрения то пропадавшими, то ярко вспыхивавшими. Посреди этого болезненно скоблящего душу запустения (вот именно так тут всё и будет, если нас не станет) торжественный полукруг сияющих на солнце металлических Зеркал выглядел нездешним, ни к чему не причастным, заключённым в себе и для себя, словно храм давно исчезнувшей инопланетной цивилизации. Лишь сейчас – когда стихли собственные громкие шаги – Штернберг ощутил, насколько неестественна тишина, царящая в здании: ни стрекота пишущих машинок, ни глухого радиобормотания, ни скрипа и хлопанья тяжёлых дверей на тугих пружинах, ни гулких отголосков бесед на ходу. Ни мельтешащей суеты человеческих мыслей. Институт стоял почти пустым – за последние месяцы участившиеся бомбардировки разогнали сотрудников по маленьким городкам и частным лабораториям. Симптомы необратимого поражения, внезапно подумалось Штернбергу. Он вздрогнул от нахлынувшей злости: почему, ну почему проклятый стервятник Мёльдерс, заслуженный наци с почётным Золотым партийным значком, сидя в своём вожделенном кресле верховного оккультиста СС, нисколько не позаботился о том, чтобы призвать к порядку это трусливое стадо? Ещё при Эзау все сидели спокойно и не рыпались… Бомбардировки… А где, спрашивается, их сейчас нет… Развал. Халатность и безответственность. И пораженчество. И служебное несоответствие. Помноженные на – кто знает – продажность и открытое предательство (вспомним швейцарского господина и таинственные контейнеры). Все эти формулировки я в самом скором времени так вобью в твою гнилую рожу, что после ты уже и не встанешь, падаль… Штернберг сжал кулаки, представив себе зловещую тишину, разрушенную чугунными ядрами его слов, вытянутую физиономию Мёльдерса и сладенько щурящегося Гиммлера, перебирающего на своём столе протоколы с опросами многочисленных свидетелей, фотографии – доказательства, доказательства… Внезапно Штернберг увидел, как перед полукругом Зеркал задрожал и замерцал солнечный воздух. Повеяло распирающей лёгкие грозовой свежестью. Штернберг озадаченно взъерошил чёлку и почувствовал, как наэлектризованные волосы ластятся к пальцам. В ослепительном блеске стальных пластин было нетерпеливое ожидание.

Штернбергу стало удивительно легко: он пришёл к своему изобретению, как на суд, цепенея от неизвестности, страшась гневной вспышки, удара, ожога – но Зеркала как ни в чём не бывало приняли его, разделили его негодование и нетерпение, почему же он теперь вновь стал ценен для них? В чём тогда, после Равенсбрюка, перед ними провинился – и чем сумел загладить вину?

Ликующе улыбаясь, Штернберг обошёл установку, миновал ряд Зеркал, входя в футуристическую ротонду, встал, с трёх сторон окружённый пронизывающим сиянием металлических пластин. Ему подумалось, что ведущая в коридор дверь слишком узка, чтобы пронести через неё Зеркала – ведь их собирали из стальных листов и деревянных брусьев прямо в лаборатории. Дико веселясь, он простёр руки вперёд.

– В прах, – скомандовал он.

И его воля, стократно отразившись и преумножившись, рванула время вперёд, увлекая потоки лет в бездну, и больше чем полстены, стремительно ветшая, осыпалось вспузырившейся краской и раскрошившейся штукатуркой, обнажая кирпичи, в свою очередь мгновенно распавшиеся в труху. За оседающими клубами пыли стоял Франц, которому Штернберг поручил собрать всю документацию по Зонненштайну. Выпавшие из его рук бумаги разлетелись по коридору, а лицо у него стало таким бледным, что проступили незаметные до сих пор веснушки.

– Господи Иисусе, – Франц мелко перекрестился. – Шеф, вы так весь дом развалите.

 

* * *

Ближе к вечеру Штернберг встретился на мюнхенской квартире со своим заместителем.

– Ты хотел поглядеть на «Чёрный вихрь», – Валленштайн явно был очень горд собой. – Вот, полюбуйся-ка, – он вытряхнул из папки несколько фотоснимков. На них были чертежи устройства, внешне напоминающего два поставленных друг на друга цилиндра, полых внутри.

– Магические котлы... – пробормотал Штернберг, перебирая фотографии. – Санкта Мария, это ж мои ранние разработки... Эскизы забрали вместе с документами по телепатическому передатчику, помнишь? После альпийской катастрофы из моего кабинета утащили все бумаги, даже те, что валялись в мусорной корзине. А это что, портативный образец? Система полых труб... Принцип «Штральканоне». Так я и знал, где-нибудь всё это да всплывёт.

– Обертруп твои котлы малость усовершенствовал. Теперь эта штуковина при вращении создаёт какие-то поля, которые убивают всё живое в радиусе нескольких километров. Правда, электроэнергии она жрёт, как небольшой город. Некрофил с Каммлером собираются наладить питание от батарей, берущих энергию из Тонкого мира. Типа катушек Колера. Ну, с источником питания, думаю, они ещё как минимум год провозятся... В средствах их практически не ограничивают, деньги идут через Каммлера, так что мертвяк просто жиреет на твоём изобретении, а рейхсфюрер, между прочим, разочарован, что ты не предлагаешь ничего подобного этому «Вихрю»... – Валленштайн потёр ладони. – Ну что, поднимаем вопрос о плагиате?



Оксана Ветловская

Отредактировано: 19.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться