Каменное зеркало. Книга 3. Алтарь Времени

Размер шрифта: - +

2.4. Альрих. Делирий

Нижняя Силезия, замок Фюрстенштайн

29 января — 10 февраля 1945 года

 

Глубоко-глубоко под землёй, где со времён сотворения мира нет ничего, кроме бесконечной каменной тверди, гудят машины, изгоняя в самые дальние, тупиковые галереи предвечную гранитную тишину. Та, однако, остаётся тут единственной полноправной властительницей, аккомпанируя гулу трансформаторов и вентиляции, исподволь подмешивая в монотонный шум тягучую мертвенную ноту, отчего тихое гудение механизмов в безлюдных ровно освещённых просторных коридорах вполне равноценно космическому безмолвию.

Здесь, словно в пустыне, быстро теряется всякое чувство направления и расстояния, и если бы не крупные, почти в человеческий рост, алые номера на тяжёлых стальных дверях, иногда попадающихся то по одну, то по другую сторону, запросто можно было бы угодить в ловушку мнимой бесконечности и невесть сколько времени плутать по петлям подземных кишок, вдыхая процеженный многочисленными фильтрами неестественно-сухой воздух и повсюду видя лишь чуть неровные, со следами опалубки, бетонные стены.

Дальше, где нумерация стальных дверей сходит на нет, коридоры ещё не облицованы бетоном, а просто вырублены в скале, и вот там, если повезёт попасть не в чёрный каменный мешок заброшенного или загромождённого какими-нибудь ящиками тупика, а в условно-обитаемое, едва согретое человеческим дыханием место, то можно услышать разламывающие тишину звуки: звон кирок и скрежетанье свёрел, уханье динамита, грохот осыпающихся обломков, слабые голоса — в некоторых коридорах круглосуточно работают заключённые, метр за метром отвоёвывая пространство у нескончаемого камня.

Впрочем, среди заточённых под землёй узников Штернбергу бывать не доводилось.

Сюда, на нижний уровень галерей под замком Фюрстенштайн, он пока спускался лишь однажды и заходил только в одну дверь — точнее, не в дверь даже, в гигантские ворота, вполне подошедшие бы для ангара, — с номером 11. Самое безликое, по мнению Штернберга, число. Удвоенное одиночество.

Там, за воротами, надо свернуть из широченного коридора направо, к двери рядом с контрольно-пропускным пунктом, где у окошка (решётка, пуленепробиваемое стекло) сидит дежурный — и это на такой-то глубине. У Штернберга есть пропуск, выданный лично генералом Каммлером. Дальше идёт ещё ряд дверей, снова коридор — и железная лестница, ведущая в кабину для наблюдателей. Лестницу предваряет раздевалка, где развешанными на стенах инструкциями предписано надеть защитный резиновый костюм со шлемом. В этих нелепых одеяниях учёные похожи не то на водолазов, не то на марсиан. И только переодевшись, надвинув на глаза прозрачный красноватый козырёк, можно подняться наверх.

Из застеклённой кабины открывается вид на огромный бассейн, облицованный керамической плиткой и выложенный резиновыми матами. В нём на массивной платформе находится небольшое, с виду совсем простое устройство: высотой, наверное, чуть больше двух метров, шириной — метра полтора, в керамическом корпусе. По форме оно весьма напоминает тот предмет, которому обязано своим названием: колокол.

Официально «Колокол» не считается оружием. Составители отчётов используют замысловатый и расплывчатый термин «устройство широкого спектра применения». Но как бы ни был широк этот самый «спектр применения», суть его одна — разрушение.

Штернбергу показывали колбы с различными жидкостями органического происхождения — жирами, молоком, кровью — расслоившимися под неведомым излучением на фракции. Ему показывали куски мяса, пронизанные странными кристаллическими структурами. Показывали растения и животных в разных стадиях распада — стремительного, без запаха и прочих признаков бактериального разложения. Сначала «объекты» окутывало полупрозрачное желеобразное вещество, затем они стремительно превращались в тёмную студенистую массу. При сильном воздействии от любой органики оставалась лишь горсть чёрной пыли, и процесс распада занимал всего несколько секунд. Экспериментаторы утверждали, что устройство полностью разрушает клеточную структуру. Говорили, что при первых экспериментах погибли несколько учёных, а позже устройство неоднократно испытывалось на узниках из «рабочего лагеря Фюрстенштайн». В последнем Штернберг и не сомневался. Ему предлагали посмотреть на эксперименты с участием заключённых — он отказался наотрез. Разработчики утверждали, что действие «Колокола» можно регулировать и направлять. Уничтожать только определённую категорию объектов. Например, только растения. Или только людей...

Единственный раз Штернберг видел «Колокол» в действии. Пока он в кабине для наблюдателей переминался с ноги на ногу, чувствуя, как под чудовищно неудобным резиновым костюмом вдоль хребта скользят бисерины пота, кто-то из персонала включил питание, и испытательная камера наполнилась низким жужжанием — словно в бассейне закопошились, пытаясь взлететь, приподнимая чугунные надкрылья, исполинские насекомые. Совсем недаром содержимое керамической оболочки иногда условно именовалось в документах «Ульем» — как раз из-за этого злого жужжания. Штернберг ощутил металлический привкус во рту, по спине поползли мурашки. Эта штука определённо оказывала какое-то воздействие на человеческий организм, даже невзирая на защиту... Вокруг стоявшего посреди бассейна невзрачного керамического колпака появилось синеватое свечение. Вроде бы ничего особенного. Но Штернберг готов был поклясться: что-то происходило с пространством вокруг и с его собственным сознанием. И то, и другое будто начали перемешивать и взбалтывать, как компот в банке. Кабина для наблюдателей, тяжёлая стальная конструкция с резиновым покрытием на полу и с тройными стёклами в небольших проёмах, мелко затряслась. Лампы под потолком замигали. Жужжание устройства отдавалось в мозжечке — оттуда по голове будто расползался целый выводок железных пчёл. Штернберга затошнило. Конца эксперимента — полного разложения кроликов в клетке, установленной рядом с «Колоколом» — он тогда не дождался и пошёл блевать в сортир рядом с раздевалкой.



Оксана Ветловская

Отредактировано: 04.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться