Каменное зеркало. Книга 3. Алтарь Времени

Размер шрифта: - +

3.2.-6

Берлин

7 марта 1945 года

 

Штаб-квартира гестапо — большое здание на Принц-Альбрехтштрассе, 8, пять этажей типично берлинской, жадной, угрюмой и тяжеловесной архитектурной роскоши, с животными изгибами модернового фронтона, — оказалась частично разрушено бомбёжками. Тем не менее, тюрьма в подвале, те самые без малого четыре десятка узких камер-одиночек, в одной из которых Штернберг провёл целый месяц, ещё, по словам Зельмана, действовала. Кабинет шефа гестапо Мюллера находился в соседнем здании, за номером 9, с кишащим декоративными колоннами фасадом, — бывший отель «Принц Альбрехт», ныне «дом СС». Штернберг попытался вспомнить, где именно его допрашивал Мюллер — не могли же узника водить в соседнее здание, значит, шеф гестапо каждый раз являлся для допроса сам, в один из кабинетов на верхних этажах, — за окном всегда было небо — но какой именно путь вёл в кабинет, Штернберг почти не помнил, припоминались лишь бесконечные крутые ступени, туда — вверх, обратно — вниз, да канцелярская вонь коридоров, с внезапной примесью пыточной, когда из соседнего кабинета выволакивали избитого и обмочившегося подследственного.

Бывший отель тоже был разрушен. Мюллер переехал в район Тиргартена, на Курфюрстенштрассе, 115-116, где располагался штаб одного из его подчинённых, Эйхмана, руководителя службы, занимавшейся «еврейским вопросом». Штернберг понятия не имел, где в полуразрушенном Берлине следует искать людей из подотдела IV A 3, но Зельман сказал ему, что Шрамма следовало искать именно на Курфюрстенштрассе. Коротышка был давним, ещё со времён мюнхенской полиции, приятелем и подчинённым Мюллера, и тот старался держать его при себе.

Штернберг назвал шофёру адрес и откинулся на спинку сиденья. Чем ближе к центру города — тем меньше попадалось целых кварталов. Автомобиль петлял между горами битого кирпича и камня, обломками досок, неопознаваемым перетёртым в пыль мусором — всё это уже слежалось, спрессовалось под снегами и дождями и напоминало какой-то марсианский ландшафт, где призраками о множестве зияющих глазниц возвышались, наподобие выветренных скал, остовы зданий. В декабре центр Берлина ещё сохранялся в виде разрозненных островов жизни, осколков мирного прошлого — как фрагменты росписи на разбитом блюде — теперь же, к началу марта, и эти остатки перемалывали в труху нескончаемые бомбардировки. Днём над столицей шли и шли, облегчаясь бомбами, эскадрильи «ами» — американцев, а ночью город утюжили «томми» — англичане.

Дом номер 116 на Курфюрстенштрассе раньше принадлежал какой-то еврейской организации. Мраморные лестницы, просторные залы — частично, впрочем, разгороженные на клетушки для служащих. В этих стенах Штернберг боялся столкнуться нос к носу с самим Мюллером — и в то же время почти желал этого: широко усмехнуться гнусной ищейке в лицо.

Однако до кабинета с нужным номером Штернберг добрался без происшествий. Стучать не стал. Толкнул дверь — незаперто — и вошёл.

Шрамм сидел за столом и ел что-то из банки, выуживая длинной ложкой, — такой способ питания мелкого клерка совершенно не шёл к его по обыкновению щеголеватому костюму кофейного оттенка и пижонскому полосатому галстуку. При виде Штернберга гестаповец замер, потом аккуратно положил ложку поперёк банки. Ложка покачнулась и бряцнула об пол.

— Приятного аппетита, герр Шрамм. — Штернберг прошёл в середину комнаты, бросил фуражку на угол стола и сел в кресло, закинув ногу за ногу.

На него уставились немигающие инисто-тёмные (радужки словно выстланы влажным коричневым ворсом) глаза — крупные, по-насекомьи холодные. О чём этот недоносок думает? Мыслей коротышки, хотя тот был весьма посредственным сенситивом, Штернберг не слышал. Шрамм пару раз мазнул ладонью по лакированной шевелюре и, видимо, немного придя в себя, с деланной многозубой усмешкой проговорил:

— Чем обязан внезапному визиту, доктор Штернберг? Вы ведь должны быть в Тюрингии.

— Тюрингия подождёт. — Штернберг демонстративно-задумчиво оглядел стены, посмотрел на балконную дверь. — Не желаете выйти покурить, герр Шрамм? Пойдёмте-ка на балкон.

Не сводя с него глаз, коротышка цапнул со стола зажигалку и попятился к высокому окну, посередине которого светилась стеклом до пола дверь в тонком переплёте. По ту сторону пролетал редкий снег.

— Мой кабинет не прослушивается. Лишние предосторожности, — проворчал Шрамм, закуривая по-дамски тонкую сигарету и поводя на холоде щуплыми плечами. Штернберг встал рядом, у перил, с наветренной стороны, чтобы не чуять табачного дыма, которого не терпел.

— С вами предосторожности никогда не бывают лишними. Где фройляйн Заленская?

— Не понимаю, о ком вы.

— Вам незнакомо это имя?

— В первый раз слышу.

— Что ж, ясно. Пошляк вы, герр Шрамм. А раз так, у меня к вам есть деловое предложение. Разумеется, его условия должны остаться между нами. Скажете, что я приходил за морфием.

Штернберг выдержал паузу: ему хотелось, чтобы проклятый недомерок испугался, растерялся, взволновался, на худой конец, — ощутил бы хоть толику того парализующего ужаса, что испытал сам Штернберг три месяца тому назад, едва выйдя из тюрьмы, обессиленный, раздавленный — когда услышал, что его близкие взяты в заложники.

Коротышка, повисший чуть поодаль на перилах, поёрзал и прерывисто выпустил дым сквозь зубы. Тогда Штернберг медленно, с наслаждением произнёс:

— Мне известно, что вы ведёте охоту за сбережениями высокопоставленных партайгеноссен. Давнюю охоту. Когда-то вам поручили разобраться с незаконным обогащением партийных чиновников, с тех пор много воды утекло. Кого посадили, кого припугнули, на тех, что следует, закрыли глаза, а вы продолжили заниматься этим делом по велению уже не долга, но души. Стали следить за теми, кто припрятывает свои богатства в ожидании лучших времён. Золото ближайших сподвижников рейхсляйтера в соляных шахтах в Альт Аусзее близ Зальцбурга, подвалы зальцбургского собора, тайники доктора Функа в шахте Кайзерода. Мне продолжать? Хотите, скажу, кого вы разрабатывали последним? Гауляйтера Восточной Пруссии Коха. Хотите, перечислю его тайники, что вам удалось обнаружить? Хотите, покажу на карте?.. А может, мне следует прямо сейчас спуститься к Мюллеру и рассказать, какого рода расследования вы проводите за его спиной?



Оксана Ветловская

Отредактировано: 04.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться