Каменное зеркало. Книга 3. Алтарь Времени

Размер шрифта: - +

4.2.-4

* * *

И всё же Дана не сдержалась. Хоть и клялась Альриху перед его отъездом в том, что не будет заглядывать в кристалл для ясновидения, не будет спрашивать о будущем — о его будущем. Альрих поначалу хотел забрать её кристалл вместе со своим, чтобы избавить её от искушения, но Дана дала слово.

Дала слово, которого самым постыдным образом не сдержала.

Тягостно-долгий день после отъезда Альриха тянулся, словно болезнь, у Даны руки холодели от волнения, и звуки мира были отдалены и нечётки. Несколько раз она открывала чёрную тетрадь в надежде, что твёрдые, каллиграфические строки, написанные той рукой, к которой она молча приникла бы сейчас и не отнимала бы больше от себя ни на мгновение, утешат её, но не могла погрузиться в чтение: лихорадило, она не находила себе места. В конце концов, уже под ночь Дана, презирая себя, решила прервать эту муку — и достала с нижней полки шкафа в своей комнате тяжёлый хрустальный шар, завёрнутый в старый плед. Села на кровать — ту самую кровать, которая тонко и размеренно поскрипывала под ними предыдущей ночью, пока они упивались друг другом.

Дана долго не могла сосредоточиться. Ей всё чудилось, будто её опутывают невесомые прикосновения, слышался мягкий шелестящий смешок над ухом. Придерживая шар на коленях, Дана откинулась на небрежно сваленные посреди кровати подушки.

— Альрих, — тихо сказала, глядя в тёмный потолок. — Альрих...

Пересела за стол — на краю лежала чёрная тетрадь, её сомкнутые обугленные по краю страницы были как молчаливый укор. Дана жалобно посмотрела на тетрадь, затем положила рядом, в углубление в пледе, хрустальный шар. Слегка придерживая ладонями, наклонилась к пустому оку. Будто отталкивая саму себя, зажимая рвущийся безмолвный вопрос, мысленно твердя о данном слове, Дана всячески убеждала себя, что только спросит о судьбе Эстер — давно ведь хотела. Всматривалась в прозрачную пустоту чистейшего, как вода, хрусталя до тех пор, пока та не наполнилась видимой лишь ей одной белёсой дымкой, сквозь которую проступали смутные видения. Больничные стены, неуклюжие, не по росту, костыли. Эстер жива. Что бы с ней ни произошло тогда, в Пальмникене, она жива и будет жить.

Дана сбивчиво выдохнула. Это был хороший знак — она невольно загадала: если Эстер жива, значит, в будущем Альриха тоже всё в порядке. И, ругая себя за слабоволие, Дана вновь склонилась к кристаллу. Теперь она желала увидеть будущее Альриха. Суетливо оправдывалась перед собой: она имеет право, она должна знать, её существование будет невыносимым, если она немедленно не выяснит его будущее.

 

* * *

Кристалл словно бы растёт, распахивается навстречу, и блёкнет кипучая сероватая дымка, широко раскрывается лесистый простор.

Дана видит Зонненштайн.

И свет. Белый свет, от которого в пыль развеиваются деревья, плавятся и текут камни.

И — тьму.

И ничего больше. Как она ни вглядывается — до слёз, до рези в глазах. Как ни старается увидеть хоть что-нибудь — хоть что-нибудь, кроме ничто.



Оксана Ветловская

Отредактировано: 04.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться