Каменное зеркало. Книга 3. Алтарь Времени

Размер шрифта: - +

4.3. Альрих

Динкельсбюль — Пренцлау — Тюрингенский лес

29 марта — 5 апреля 1945 года

 

Заранее чувствовать все патрули на своём пути. Объезжать все ловушки. Его сознание, обострившееся как никогда прежде, звенящее от напряжения беспредельного, нечеловеческого, почти на грани растворения «я», почти на точке перехода в некое изначальное, всеохватное состояние, вело его в обход всех возможных препятствий — забитых отступающими войсками магистралей, снующих повсюду отрядов жандармов и эсэсовцев, ищущих теперь не только дезертиров, но — Штернберг был уверен — теперь и его. Более того, открывших на него настоящую охоту. Тем не менее, Штернберга вела абсолютная уверенность в том, что он, несмотря на всё, беспрепятственно доберётся до Зонненштайна.

Он должен.

Он больше почти ничего не видел перед собой, кроме сияющих полей Времени. Несколько раз едва не въезжал в столб или дерево. Ругался, пытаясь сосредоточиться на картине за лобовым стеклом, казавшейся плоской декорацией.

Однако подвело его вовсе не это.

На глухой лесной дороге сломался автомобиль. Такое смехотворно глупое, такое банальное обстоятельство — и так гибельно некстати оно было сейчас. И ровно в тот миг, когда Штернберг открыл дымящийся капот, между деревьями показался многочисленный хорошо вооружённый патруль. Ровно то мгновение, когда Штернберг ещё мог исчезнуть, когда мог попытаться призвать на помощь свою власть над Временем — и когда сосредоточился лишь на проклятом моторе, силясь понять, сумеет ли что-то сделать с предательским механизмом. Именно этот миг был упущен.

Ему заломили руки за спину, скрутили, фуражка упала на землю. Содрали кобуру вместе с ремнём и портупеей. Сразу три ствола «MP-40» почти упёрлись ему в живот, а затем автоматы поочерёдно тыкались ему в спину, когда его заталкивали в железный фургон.

 

 

* * *

Четыре дня назад, выехав из Динкельсбюля, прежде всего направились в Вайшенфельд — в тамошней квартире Штернберга, в сейфе, оставались кое-какие сбережения, которые, как Штернберг предполагал, могут ему вскоре понадобиться. Хотя беженцам, заполонившим Вайшенфельд, отчаянно не хватало жилья, его квартира так и оставалась запертой, тихой и тёмной. Сейф в кабинете стоял вскрытый гестаповцами, но второй сейф, потайной, в стене, был нетронут, цело было и его содержимое — купюры, бриллиантовые запонки, ещё немного кое-какой полезной красиво огранённой мелочи: в неё Штернберг позаботился перевести некоторую часть купюр, и посредством неё можно было приобрести то, что никак нельзя было приобрести иначе. Всё это Штернберг сгрёб в чемодан. Подумал, что хорошо бы один из таких камней — вот этот, например, небольшой, но самый сияющий и звёздчатый, — отдать ювелиру, чтобы тот сделал кольцо. Для Даны. Это был бы красивый, достойный жест, но на него совершенно не было времени. Вернувшись к «мерседесу» и к равнодушно ожидавшему, невозмутимому водителю, Штернберг велел ехать в Берлин. И тут шофёр упёрся.

— Вам необходимо ехать в Пренцлау, в ставку рейхсфюрера, — напомнил Купер, лениво щурясь на солнце.

Штернберг поднял ствол автомата, который теперь повсюду таскал с собой.

— Стреляйте. — Купер нагло пожал плечищами. — Всё равно меня расстреляют как вашего сообщника, если я сейчас поеду, куда вы скажете. Мне приказано...

— Кем? Рейхсфюрером?

— Обергруппенфюрер Каммлер приказал. — Шофёр посмотрел на Штернберга даже как-то снисходительно, почти с сочувствием, если бывает равнодушие с оттенком сочувствия. — Каммлер на вас очень зол. Я бы на вашем месте это обстоятельство учитывал.

Штернберг мысленно чертыхнулся. Все последние дни он помнил о Зонненштайне и излучателе, чувствовал зреющую там боль, знал, что готовится нечто. Но совершенно забыл о Каммлере. За прошедшее время с сознанием генерала, повреждённым неудачным ментальным вмешательством, могло произойти что угодно. Каммлер мог, например, сойти с ума. А мог и полностью избавиться от ментальной зависимости. Каммлер, взбешённый осознанием того, что некоторое время Штернберг управлял им, как марионеткой, — да, это действительно стоило бы принять во внимание.

Тем не менее, Штернберг собирался сначала совершить задуманное.

— Тогда выметайтесь из машины. Я поеду один.

Купер, незыблемый, как гора, и столь же невозмутимый, вполоборота сидя за рулём, выслушал и просмотрел всё представление, на какое Штернберг только был способен. А тот сначала шипел и разнообразно ругался, потом совал в распахнутую дверь, к виску шофёра, ствол автомата и под конец взмахом руки заставил загореться корешок книги, которую Купер читал, пока дожидался его, и во время разговора ещё держал палец засунутым между страниц. Купера всё это нисколько не впечатлило.

— Лучше вы меня сейчас застрелите, чем потом мной займутся люди Каммлера, — спокойно объяснил он.

Штернберг напомнил себе, что Купер служит тому или иному хозяину лишь до тех пор, пока чувствует за ним силу. Сомнений не оставалось: Каммлер теперь снова был сильнее. Генерал избавился от наложенных на его сознание ментальных пут.

— Если я сейчас не поеду с вами, что вы предпримете?

— Поеду один и доложу, что вы отказались ехать со мной.

— С-санкта Мария и адская бездна... Что ж, езжайте. — У Штернберга так и дёрнулась рука, сжимавшая рукоятку автомата. Наверняка он бы выстрелил — если бы это было до Даны, до его причастия в брошенном особняке. С той поры в его сознании не только словно бы поселилось эхо её сознания, порой ему чудилось, что он слышит отголоски её мыслей, находясь за многие километры, — в придачу у него лишь укрепилось и прежде посещавшее его чувство, будто он каждой струной нервов чувствует мириады связей в окружающем мире, тончайшие потоки Времени — как едва заметное движение мысли в собственном сознании. И это новое чутьё теперь вопреки логике подсказывало ему, что Купер для него неопасен, даже напротив: ещё пригодится... Штернберг не понимал, откуда взялось это чёткое самопредупреждение, но решил ему довериться. Закинул автомат за плечо и пошёл искать другой транспорт.



Оксана Ветловская

Отредактировано: 04.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться